Онлайн книга «Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа»
|
— Слушаюсь, господин атаман. Подозвав помощников, молодой казак живенько бросился к пушке, увесистому бронзовому «единорогу» калибром, если на немецкий манер – фунтов тридцать шесть. То еще жерло! Помощнички живо запихали в дуло картуз с порохом, забили пробойником пыж, закатили тяжеленное ядро – хорошее, чугунное, из недавно привезенных запасов. Тем временем Семка Короед с видом опытного канонира насыпал затравочный порох, запалил вставленный в пальник фитиль, да, пушку перекрестив, обернулся: — Готово, господин атаман! Но… думаю, что не попадем – далеко слишком. — И не надобно попадать. Егоров махнул рукой: — Пли! — Ну, с Богом! Тяжелое орудие дернулось, с грохотом выплюнув ядро, упавшее в полсотне саженей от непонятного судна, никак на сию провокацию не прореагировавшего. Лишь подняли лишние паруса, да, прибавив ход, скрылись за дальним мысом. — Убегли, ха!!! – радостно ударил себя в грудь Семка. – Ага! — Ничего хорошего, – Иван с досадою качнул головой. – Теперь ищи их. А найти надо! Обязательно надо найти. Хотя… одиночный корабль… да еще вернется ли к себе? Колдуны, драконы, болезни. Да и северные моря суда такие не жалуют, не струг, на берег не вытащишь – напорется на льдину и хана. И все же… — Там еще кто-то плывет, господине, – подскочив, доложил Короедов. – Прикажете пальнуть? — Тебе бы все палить, парень. Да где плывет-то? Кто? — А вона, едва заметно, от мыска. Кажись, плот. Веслишками машут, ага… И парус из какой-то шкурины сотворили. Атаман присмотрелся: — Плот? В море? Вот ведь чудо-то. Пожалуй, даже чудеснее, чем этот корабль. — Самоубивцы! – с подхалимской улыбкою поддакнул Семка. — Вот и нет, – Михейко Ослоп взмахнул могучей дланью – то ли комара отгонял, то ли жестом перебивал не в меру разговорившегося Короеда. – Не самоубивцы, а те, кому очень сильно в острог попасть надо. — Интере-есно, и кто бы это мог быть? Неожиданно вернувшихся Маюни и Устинью встретили в остроге радостно, как родных – так ведь они и были родными! Прежде, чем начинать разговор – напоили, накормили, в баньке попарили. Даже остяк – и тот в баню пошел, хотя, как и все лесные люди, не очень-то дело сие жаловал. Однако супружница настояла, деваться некуда. И, главное, так все повернула, как будто это он сам, Маюни, в баню ее зазвал, а она и пошла – «куда ты, муж мой, туда и я». А вот в баньке-то Устинья разухабилась, наподдавала на раскаленные каменья пару, такой жар устроила – шаман великий на коленках в предбанник выполз, зажав ладонями уши. Верно, чтоб в трубочку не скрутились. Видя такое дело, Ус-нэ, как умная жена, дверь со всей поспешностью распахнула, жар выгнала – хоть и одни в баньке были, а все же мужа родного позорить никак нельзя! Заластилась, попросила: — Спинку-то мне намой. Зачерпнул парень корцом водицы из кадки, обернулся – а женушка любимая уже, как надо, встала: руки в лавку уперев, подставила спинку – такую аппетитную, влажную… Тяжело задышав, Маюни подскочил ближе, окатил супругу водой, да, гладя спинку и плечи, уперся в мягкие ягодицы… а дальше уж и не мог больше терпеть, со стоном обхватил Устинью за талию… Дева тоже подалась навстречу, выгнулась – того ведь и ждала, хитруша! Да так вот, упираясь в лавку, и выгибалась, постанывала, уносясь душой куда-то далеко-далеко… славо богу, хоть не в тот дивный и холодный мир, откуда являлись белый златорогий олень и важенка. |