Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Вот… Ведьма довольно кивнула: — Ложись вот сюда, на песок. Да на спину ложись, не на брюхо! Ноги вытяни, так… А вы все смотрите внимательно и запоминайте! Опустившись на колени перед растянувшейся на белом песке Ябтако, Митаюки-нэ провела ей по животу ладонью: — Предположим, ты мужчина, а я – женщина… Смотрите все, как с мужчинами надо… Начинаем с поглаживаний… так… — Ой, ой, щекотно… – Ябтако дернулась и расхохоталась. — Тихо ты! – тут же прикрикнула на нее колдунья. – Не верещи, кому сказала? — Ой-ой-ой! — Ничего с твоим лоном не сделается! Кинув почищенную рыбину в котелок, Настя поднялась на ноги и подошла к Устинье: — Полей-ко на руки, сестрица. Устинья молча взяла кувшин, полила, улыбнулась: — Как маленький-то? Толкается, поди? — Толкается… — Да-а, скоро и рожать! – покивала сидевшая рядом Олена – полногрудая, броской красоты, дева. Улыбнулись и Онисья с Авраамкой. — А где Тертятко? – вспомнила вдруг Настя. – Только что здесь была. — Верно, к своим пошла, к озеру, – Устинья махнула рукой. – Чай, любопытство взяло – чего-то они там долгонько. — И впрямь долго, – пригладив выбившиеся из-под легкого платка волосы, Олена с подозрением оглядела подруг: – Вот что, девки, чегой то наши казачки сами не свои стали! — Чего ж не свои-то? – пожала плечами Онисья. – Просто мало их – почитай, один молодняк и остался. — Вот взяли они и вдруг, ни с того ни с сего с места снялись, ушли из острога, – оглянувшись по сторонам, продолжала Олена. – Понимаю, мор – уходить, переждать лихоманку надобно. Не понимаю только – зачем так далеко-то? В деревне этой селиться, частоколы устраивать, будто всегда здесь жить собрались. — Да как же всегда-то? А наши вернутся? Острог? Девушка покачала головой: — Да сами-то посудите! Что, глаз нету? — Верно она говорит, – поддержала Настя. – Я вот мужу весточку в остроге оставила, написала – что да как. — Весточку? – девчата переглянулись. – Вот это славно! — Просто подумала – вдруг да наши раньше вернутся? А мы-то, как Матвей сказал – до поздней осени пережидать будем. — Вот-вот, девоньки, – Олена хмыкнула. – До осени поздней… А кабы не до весны! Кабы не удумали тут, в деревне этой, новый острог ладить. — Да с чего бы новый-то? — А с того, что Матвей Серьга сам себя головным атаманов почуял! Я даже догадываюсь, с чьего голоса так… Митаюка всё, женушка его невенчанная, ведунья! — Митаюка? – рыженькая Авраамка повела плечом, искоса взглянув на сопящего в берестяной люльке ребенка. – И что ей с того, что Матвейко старшим станет? Ведь не царем же, и она – не царицею. Вон, Настена-то, хоть и атаманова, честь по чести, жена – а завсегда вместе со всеми работает, рыбу чистит, солит, заготовки на зиму делает. — Все правильно! – Олена погладила Настю по плечу. – Тако и должно – потому что мало нас, и бояр из себя посейчас нечего строить – время да место не то. Каждый человек ценен, каждые работящие руки. Верно, Настюша? — Угу, – Настя неловко улыбнулась, застеснялась даже – не очень-то жаловала такое к себе внимание, тем более – сейчас, на сносях: свои-то свои, да ведь невзначай будущее-то дитя и сглазить могут! — Вот, Настя это понимает, потому как – своя, – между тем не унималась Олена. – А Митаюка эта… колдуны-то здешние своим обычаем живут, ни в чем с нашим несхожим. Вот и хочет ведьма черноокая Матвея вроде как царем сделать, а сама – царицею! |