Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 319 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Отбитое у колдунов золото – а его уже накопилось изрядно – хитрые казаки показывать Строгановым не спешили, справедливо полагая, что те тут же пошлю еще ватагу, а то и несколько. А зачем? Нет уж, лучше самим все захватить, богатыми и уважаемыми людьми сделаться! За тем ведь в эти гиблые места и явились, так и на кругу порешили – оставаться здесь, обратно не уходить, да раздобыть в землях сир-тя побольше золота.

Поглядев на старательно трудящихся казаков, Иван Егоров сын Еремеев оглянулся на башни и неспешно зашагал к дальнему концу острова – версты три – там, за ельником, располагался пологий холм, с которого вполне можно было углядеть струг Силантия Андреева. Уж пора бы ему возвратиться, пора.

Обходя болото, атаман свернул к берегу, и там, в плавниках, повстречал возвращающихся обратно в острог женщин – полногрудую осанистую Онисью (пассию немца Ганса Штраубе, давнего Ивана сотоварища и друга) и крутобедрую смуглую Устинью, чем-то похожую на большеглазого подростка. Вместе с ним шли женщины сир-тя – бывшие пленницы, а ныне – полноправные казачьи жены – простоватая хохотушка Тертятко и подружка ее Митаюки-нэ, красавица с зовущей походкою и пронзительным взглядом. Муж ее, добрый казак Матвей Серьга, был от своей женушки без ума… да эти колдовские девы многих с ума сводили.

— Здоровы будьте, девицы! – атаман с улыбкой приветствовал женщин. – За лыком ходили?

— За травами, – поставив тяжелые корзины, женщины дружно поклонились. – Да за глиной. Кувшинов, горшков налепим – водой запастись.

Воду брали с реки, в версте от острога, привозили в лодках – в бочонках да в больших корчагах. Супруга атамана Настя – кареглазая красавица с каштановыми, вечно распущенными волосами – тоже отправилась сегодня с подружками… да вот что-то не видать ее было.

— А где Настена-то?

— За ельником, атамане осталась, – потупив глаза, пояснила Онисья. – Там, на опушке, цветы увидала, нарву, говорит, да наберу на болоте морошковой шелухи.

— За ельником, говорите… Ну, Господь вам в помощь, девы.

— И тебе, атаман, не хворать.

Простившись с девушками, Иван зашагал к ельнику, не оглядываясь… а вот кое-кто из дев оглянулся – красавица Митаюки-нэ. Обернулась, проводила атамана долгим подозрительным взглядом…

— Ишь, ходит, распоряжается…

— Так он же вождь! – несмело откликнулась Тертятко. – Он же должен.

— Должен, – Митаюки скривилась. – И я кое-что должна. Ладно, подруженька, пошли, потащили корзину. Как муж твой – Ухтымка? Не вернулся еще?

— Не вернулся, – Тертятко удивленно скосила глаза. – Ты ж знаешь.

— Знаю. А спросила – так просто. Ну, пошли.

Себя на уме была Митаюки, и власть над мужем имела крепкую… как и Тертятко над своим Ухтымкою. Сами-то казаки – и Ухтымка, и Матвей Серьга – в простоте своей полагали, что сами по себе в пленниц сир-тя влюбились. Наивные! Коли бы Митаюки не сварила приворотное зелье – так еще не известно, как бы обернулось всё. Были бы живы пленницы? Остались бы в наложницах, которых всякий… Или сбежали бы уже… явились бы в свой род опозоренные, никому не нужные… А так – уважаемые… почти уважаемые, замужние женщины. Особенно казаки Митаюки-нэ уважали, а многие – так даже и побаивались, в чем ничего удивительного не было: Митаюки еще в доме девичества в селении своем родовом Яхаивар считалась одной из лучших, подающих большие надежды, колдуний. Митаюки – колдунья, а Тертятко-нэ – так…