Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Незнакомая женщина в чистом сарафане перевернула Митаюки на спину, тем самым скинув ее с мужчины, поправила перехлестнувшиеся ноги, расправила руки. — Ты кто?! – приподнялся на локте Серьга. — Казачка, именем Елена. Лежи, не то рана откроется. — Почему я тебя никогда не видел? — Потому, что только на жену завсегда смотрел… – Незнакомая казачка приподняла Митаюки веко, заглянула в зрачок. – Не, не беспамятна. Все чует… — Она умрет? — То не ведаю. У тебя половина брюха порвана, и крови как у цыпленка, ты бы помер непременно. Она же плотью цела и крови не теряла… Возьми ее за руку, ей так легче станет. – Казачка достала из-за пазухи берестяной туесок, наспех натерлась какой-то вонючей дрянью, водя ладонью под сарафаном, затем зачерпнула еще немного мази и потребовала: – Более мне не мешай! Она закрыла глаза, взяла Митаюки-нэ за другую руку и стала мерно раскачиваться, заунывно что-то напевая на незнакомом казаку языке. Юная шаманка, измученная, распластанная, пожираемая заживо маленькой, мерзкой, лохматой и скрюченной тварью, лишь отдаленно похожей на человека, увидела, как из тумана появилось еще одно, не менее жуткое существо: старуха с бледными зрачками и бесцветной кожей, покрытой старческими пятнами, тоже малорослая, в малице и торбасах из невыделанной шкуры товлынга. Колдунья присела возле истязаемой девушки и ласково спросила тварь: — Вкусно ли тебе, ненасытная Хэдунга? Нравится ли тебе эта живая плоть? Тварь покосилась, недовольно зарычала. Старуха сделала быстрое движение, мазнув чем-то живот девушке, и когда дочь отца семи смертей снова вцепилась зубами Митаюки в это место – то тут же отпрянула, отплевываясь и отмахиваясь руками. Ее так передернуло, что, казалось – вот-вот начнет тошнить. Однако Хэдунга справилась с собой, опять наклонилась к жертве – и опять старуха успела мазнуть живот Митаюки своей мазью. Лохматая тварь снова, отплевываясь, отпрянула. — Вкусно ли тебе, ненасытная Хэдунга? Нравится ли тебе эта живая плоть? – еще раз с нескрываемым ехидством спросила старуха. Тварь взревела от ненависти, бросилась на Нине-пухуця… Колдунья, смеясь, даже не подумала сопротивляться. Все равно уже через миг Хэдунга отпрянула сама, отплевываясь и отмахиваясь. — Вкусно ли тебе, ненасытная дочь отца семи смертей? – Старуха, не скрываясь, стала старательно мазать живот девушки своей отравой. – Хочешь еще? Хэдунга зарычала, оглядываясь, но защищенного знаками земли, воды и растений казака разглядеть не могла. — Пошла, пошла отсюда, – старуха замахала на тварь руками, словно отгоняя надоедливую муху. – Пошла прочь! Та покрутилась еще немного, принюхиваясь то к девушке, то к старухе, недовольно клацнула зубами и поковыляла в туман искать более съедобную жертву. Нине-пухуця кивнула и тоже рассеялась. А следом, охнув и глубоко вздохнув, пришла в себя и юная шаманка. — Ты как? – с облегчением спросил ее Матвей, крепко сжав руку, но его вопрос совпал с точно такими же словами девушки. — Да целые вы, целые, – сварливо ответила обоим лжеказачка. – Токмо отлежаться сегодня не мешало бы. А воину сему ден пять еще поберечься, резко не двигаться. Бо рана токмо зарубцевалась, как бы чего не вышло. — Спасибо тебе, Нине-пухуця, – все же приподнялась Митаюки. – Но ведь ты поклонница смерти! Почему ты меня спасла? |