Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Вместе с Савелием они оттащили одного за другим трех людоедов, подхватили под плечи Ручейка. Паренек завопил от боли, схватившись за плечо. — Пусти… – наклонилась над раненым Митаюки, провела по телу ладонью, еще раз. – Кость боковая под шеей сломана… Она коснулась пальцами правой руки ключицы, левую наложила молодому казаку на лоб: — Нядаховсо-ста, тянан… тянан… тянад… – Девушка помогла раненому сесть, расстегнула пояс, стряхнула на песок ножны и подсумок, снова застегнула, накинула на шею, осторожно просунула руку в получившуюся петлю: – Вот, носи так и ничего не делай этой рукой десять дней. — Что ты сделала, дикарка? – растерянно спросил Силантий Андреев. — Вытянула боль, кость поправила, – подняла на него глаза Митаюки. — Добре… – сглотнул казак, одобрительно похлопал ее по плечу. – Славная девочка… Он в задумчивости погладил голову, потом махнул товарищу, указывая на сваленных друг на друга зверолюдей: — Давай тех разгребем, Матвей. — Маюни-и-и!!! Митаюки кинулась на истошный вопль Устиньи, обняла ее за плечи, посмотрела на бесчувственного дикаря, коснулась ладонью, облегченно выдохнула: — Да жив он, ничего не случилось. Спит. Отдохнет – встанет. — Правда? – вцепилась в ее руку девица. – Точно ведаешь? — Правда. Тем временем воевода, пройдя по окровавленному пляжу мимо десятков тел, покачал головой, вздохнул: — Силантий! Возьми пару человек, ступайте вперед. Нам нужен ночлег. Найдите и возвращайтесь. Не хочу вести ватагу в никуда. — Слушаю, атаман! – Десятник Андреев, как всегда, последовал приказу без заминки и рассуждений. – Матвей, за мной. Ватага же застряла на месте битвы почти до сумерек – сперва растаскивали тела и помогали раненым, потом погребали своих погибших. Пока управились, стало ясно, что в живых из ватаги осталось только шестьдесят четыре казака, из них двадцать три раненых, причем семеро – тяжело, сами идти не могли. Сломанные бедра, голени, раздробленные колени. Митаюки-нэ уняла им боль – но ходячими бедолаги от этого не стали. Среди женщин раненых не нашлось, даже змеиные укусы их каким-то чудом миновали. Хотя, скорее – те, кому не повезло, так и остались лежать в разгромленном остроге. Ибо уцелели только шесть белокожих девиц, Митаюки и Тертятко-нэ. Вскоре вернулись запыхавшиеся Силантий и Матвей, громко сообщили: — Тут поселок пустой недалече! Дикарский, три юрты, шкурами крытые. Небогато, но хоть от ветра спрятаться можно. Какие-никакие, но стены. — Уверен, что пустой? – усомнился немец. – С чего людям селение свое оставлять? — Мыслю, колдуны здешние оттуда менквов супротив нас выгнали, – пожал плечами десятник. — То возможно… – Штраубе вопросительно посмотрел на воеводу. — Несколько шкур с людоедов снимите! – приказал атаман. – Им одежка более ни к чему. Из связанных по двое грубых одеяний менквов казаки сделали волокуши, положили на них раненых и потянули по пляжу за собой. Замыкающие казаки еще раз осмотрели окровавленный пляж, подобрали оброненный нож, чей-то пояс, одинокую саблю – и поспешили вслед за остальной ватагой. Когда следы людей стихли, из сумерек вышла на место схватки чуть сгорбленная седая старуха, с длинными путаными волосами, местами сбившимися в колтуны, голоногая, в истрепавшейся донельзя малице. Круглое лицо выдавало в ней урожденную сир-тя, хотя кожа уже давно утратила цвет, покрывшись коричневыми пятнами. Чуть постанывая, старуха добрела до груды трупов, выбрала одно из тел, прильнула к ране, жадно поглощая только начавшую спекаться кровь. Утолив голод, путница, старательно пыхтя, стянула с мертвеца его меховой наряд, грязный и липкий от крови, отошла с ним в траву, придирчиво осмотрела. Скинула износившуюся малицу, влезла в людоедское облачение, оказавшееся столь длинным, что доходило до пят. Такая несуразность сир-тя ничуть не смутила. Старуха опоясалась выдернутым из песка корешком, походила, что-то выискивая. Нашла, встала на колени, стала водить над землей ладонями, что-то бормоча. Затем вытянулась на траве, чуть поджав ноги и тем спрятав их под свое корявое одеяние. |