Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Он жив, – погладив привешенный к поясу бубен, тихо промолвил отрок. – Я чувствую. — Чувствует он! Мхх… Да катись ты… — Обожди! – священник повелительно взмахнул рукой. Честно сказать, выбор казаков ему не очень-то нравился – Олисей Мокеев, конечно, воин умелый, в ратном деле хитрый… именно что хитрый, а не мудрый… каким, несмотря на молодость, был пропавший Иван. Управлять людьми – большое искусство, тут одной хитрости мало, и ладно еще десятком командовать, а тут – сотня! Не было у Мокеева подобного опыта, а была лишь нахрапистость да наглость. Подумав, отец Амвросий повернулся к Маюни и негромко спросил: — И как же ты искать мыслишь? Отрок пригладил упавшую на глаза растрепанную русую челку, улыбнулся уголками тонких губ: — Атаман, может, в плену, да-а. Менквы подобрались, забрали сир-тя. А вдруг выберется? И куда придет… придут… их же двое, да-а? Где нас искать будут? И как пойдут? Вдвоем – не ватагой, да и пищалей у них с собой нет, а вокруг драконы, ящеры, змеищи. Атаман умный, да-а – берегом пробираться будет, Аючей сказала, отсюда до полночного моря три дня пути, путь она знает, отправит кого-нибудь из своих дев – показать. — Слыхал, Олисей? – выслушав, ухмыльнулся святой отец. – Он не казаков, он девок просит. Девок-то дадим, все одно не наши. — Еще бы и казаков, – Маюни снова набычился. – Ну, хоть парочку. С пищалями, да-а! Вдруг дракон нападет? Да и так, знак атаману подать – иногда постреливать будем. — Пищальников ему, ишь! – зло ощерился Олисей. – А ведь кажный воин у нас на счету, кажный! И ладно бы дело верное было, а то ведь – блажь. — Вдвоем плохо искать, да-а, – юный остяк упрямо гнул свою линию. – Вдвоем не найдем, и пропадем сами. Еще пищали… и лодку бы! — Во, видали? Лодку ему! Скоро цельный струг попросит. — А ведь не так уж много и просит парень, – с неожиданной задумчивостью пробормотал себе под нос святой отче. – Пищалицу можно и дать – одну, да казачка – одного, не больше. А уж девки ненэйские нам и вовсе без надобности, пущай хоть всех забирает, прости, господи – грех от них один! — Так ты, святой отец, все же… — Тако решил! – отец Амвросий повысил голос – еще не хватало, чтоб какой-то выскочка ему тут указывал. Ну, выбрали казачки горлопана… может, даже на свои головы выбрали, но главное-то слово все равно – Божие! Так подумал священник, вслух же произнес примирительно: — Десятки, Олисей, рушить не буду, пищальником своего человечка дам – Афанасия! Парень знающий, добрый, и атамана прежнего зело уважал. Мокеев засмеялся, пренебрежительно махнув рукой: — Ну, Афоня-то пусть себе ходит, потеря невелика. Пищаль ему «хитрую», атаманскую, дать? — Там поглядим… Иди же, Олисей, распорядись… Да! И не забудь лодку! Вон, на Силантия Андреева струге челнок… или у Чугрея… пущай там и берут, не убудет. — Как скажешь, святой отец, – пожав плечами, бывший десятник вразвалочку зашагал к собиравшимся в путь казакам. Воины снимали шатры, грузили в струги припасы, шутили. Лишь верный атаманов оруженосец Яким был невесел, да еще Михейко Ослоп, да Ондрейко Усов, Чугрей… да Василий Яросев… да девы все… Даже Ганс Штраубе, вечно веселый немец, и тот угрюмился, да как обычно, не хохотал. — А ну-ка, сядь-ка рядом со мной, отроче, – усаживаясь на коряжистый ствол поваленной ветром осины, отец Амвросий внимательно посмотрел на Маюни. – Говоришь, чуешь, что жив атаман? |