Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Иван усмехнулся, вытащив саблю: теперь следовало ожидать гостей. Скорей всего – по той самой рыбацкой тропке придут… — Эхма-а-а!!! Вместе с молодецким выкриком вдруг послышался глухой удар, словно кто-то сбросил с телеги сноп… Кто-то вскрикнул… А вот еще раз: — Эхма!!! — У-у-уи-их-ха!!!! Лес словно взорвался! Закричали, заулюлюкали какие-то неведомые люди в лисьих остроконечных шапках, выскочили к костру, побежали к шатрам… Тут их и встретили дружным залпом! — Бабах!!! Со стругов, словно в ответ, рявкнули тюфяки-пушки, в щепки разметав явившиеся из темноты суденышки. И снова залп… Иван взмахнул рукой: — А теперь, ребятушки, – в сабли! И выскочил из-за деревьев первым, единым махом срубив голову незадачливого вражины. С гнусной белозубой ухмылкою, подскакивая на кочках, словно оброненный капустный кочан, голова покатилась к реке, с брызгами упав в воду. Нападавшие, завизжав, бросились к лесу – послышался звон клинков и крики. Кое-кто, поумнее, драпанул к реке, с разбега бросившись в черные волны, а кто-то не успел, сраженный меткой казацкой стрелой. Из-за излучины, со стороны главного лагеря, громыхнул пушечный выстрел – шла подмога. Светало. — Молодец Ермак Тимофеевич, – глядя на выплывающий из-за лесистого мыса струг, улыбнулся Иван. – Быстро сообразил, свое дело знает. Погибших погребли в тот же день, поутру. Схоронили в могилах, над своими поставили крест, над чужаками просто водрузили каменья – убитые-то, хоть, верно, и нехристи, а все же люди, не звери дикие. Сотворив молитву, отец Амвросий перекрестил всю ватагу и – отдельно – атамана: — Ох, Иване, свет Егорович, кабы не предчувствия твои… — Ничего, – улыбнулся молодой вожак. – Думаю, и сторожа наша не лаптем щи хлебает. Заметили бы, пусть и позже, но заметили б. Из числа нападавших удалось взять трех пленников: двух низкорослых вогуличей или остяков и одного татарина в стеганом панцире поверх кафтана. Татарин поначалу хорохорился, тряс узкой бороденкой и, впав в совершеннейшую наглость, совсем не желал ничего говорить. До тех пор, пока не увидел Ослопа. Бугаинушка, держа на плече свою любимую дубинищу, с любопытством подошел ближе и шмыгнул носом: — Ну и харя! А борода-то у него – козлиная. Такие вот и сестрицу мою когда-то в полон угнали. Здоровяк вздохнул, украдкой глядя на атамана, – не оборвет ли речь, не разгневается ли? Иван не обрывал, спрятав подальше усмешку, слушал, улыбнулся даже: — Давай, давай, Михейко. Что скажешь? Гордый оказанным доверием – не у всякого сам атаман совета спрашивает! – бугай сбросил с плеч ослоп, оперся. Татарин, до того ругавшийся и брызжущий слюной, поглядывал на русского батыра как-то неуверенно, нервно – что, конечно же, заметил внимательный глаз атамана… Правда, Иван не торопил события – ждал. И все остальные ждали. — А вот я и думаю, Иване Егорович, – совсем осмелел Михей. – Ежели я ослопом своим этого нехристя по башке двину – сразу в землю вобью? Али по частям? Атаман со всей любезностью улыбнулся: — Так ты попробуй, друже! А мы поглядим. Поплевав на руки, Михейко поднял над головою огромную свою дубину, окованную железом и утыканную здоровенными ржавыми гвоздищами: — Эхма-а-а! — Стой! – побледнев, завизжал пленник. – Уберите шайтана этого! Я все расскажу, все… |