Онлайн книга «Неистовый князь»
|
— А можно ухи? – испив вина, скромненько улыбнулась гостья. – А то я такая голодная! Прямо страх какая. — Кушай, кушай, зая, – подсев поближе, Довмонт погладил Рогнеду по плечу, дождался, когда та похлебает ушицы и, прижав к себе, крепко поцеловал в губы. Девушка не сопротивлялась. Наоборот, подалась, приникла к крепкой мужской груди и целовалась, целовалась, целовалась! Так истово, так настойчиво и сильно, словно хотела выпить князя до дна, словно это вот серебряный кубок. Оба не хотели ждать, оба стремились слиться в едином порыве вот уже прямо сейчас, оставив на потом долгие и сладкие ласки… — Ты поднимись, милая… Довмонт задрал деве подол, лаская бедра, потом наклонил… чувствуя, как задергалось под ним податливое женское тело, такое молодое, упругое, гибкое… Красавица закричала, ничуть не стесняясь, а князь зарычал, довольно, дико и глухо, словно дорвавшийся до добычи зверь. Потом оба расслабленно уселись за стол. Словно ничего и не произошло. Просто князь подтянул штаны, Рогнеда же одернула платье, точнее – варяжский плисовый сарафан, одетый на длинную шерстяную тунику. Зеленая ткань сарафана очень шла к ее глазам, таким невообразимо красивым, загадочным, манящим… — Еще ухи будешь? — Угу… Что-то снова проголодалась, да! Князь не стал звать слуг, налил из котелка сам… Отпил квасу… — А еще заедки тут сладкие. — Я вижу. Но сначала лучше вина. Выпили. Поболтали. Поцеловались. Но на этот раз действовали куда как медленнее: с чувством, с толком, с расстановкой. Князь осторожно расстегнул фибулы, снял сарафан… затем стянул через голову девы тунику, обнажив стройное белое тело, сильное, с упругой налитой грудью… Налившиеся любовным соком соски уже торчали, призывно и дерзко. Быстро сбросив одежду, князь накрыл их губами, поласкал языком, чувствуя в ответ неистовый трепет… И вот уже оба отдались на волю чувств, и тела их, и души слились, и лишь стоны доносились из горницы… а потом – всю ночь напролет – из княжьей опочивальни. Рогнеда ушла рано утром, едва забрезжил рассвет. Накинув на голову капюшон, завернулась в плащ, исчезнув в промозглом утреннем тумане. Четверо мужчин в длинных, с глухими капюшонами, плащах, оглянувшись по сторонам, поспешно зашагали следом за девой, стараясь не потерять красотку из виду. Немного погодя – да почти сразу же! – неприметный парнишка, по виду – мастеровой – шмыгнув носом, сдвинул шапку на затылок и задумчиво поковырял в носу. Потом повел плечом и шустренько припустил следом за четверыми… и девой. * * * — Это язычники, князь! – повинуясь радушному жесту, тиун уселся на лавку и продолжил доклад, стараясь донести до князя каждую свою мысль, пусть даже и не совсем понятную поначалу. — Язычники? Не новгородцы? — У всех убитых нет нательных крестов, у новгородцев они обязательно были бы. Мало того, раненые, я бы сказал, убили сами себя! Закололись ножами, верно, опасаясь пыток. Может быть, князь, это твои противники литвины подослали убийц? — Может быть и так, – спокойно согласился Довмонт и, хлебнув теплого сбитня, спросил: – А что ты скажешь о девчонке? Той самой, за которой я попросил тебя последить. — Пока ничего, – поскребя бороду, «полковник» развел руками. – Времени-то еще прошло – чуть. Я приставил к ней смышленого отрока, одного из лучших. |