Книга Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники, страница 406 – Андрей Посняков

Кто это сказал про сильного и бессильного? – вдруг подумал Виталий. Крылов? Или Лафонтен? В общем, в какой-то басне написано.

— Ты вот рассказывал про Эльхара, дядюшка Сегум, – словно бы что-то припоминая, протянул молодой человек. – А мне вспомнился другой вельможа, некий благороднейший всадник по имени Камунориг. Ты про такого не слыхал?

При одном только упоминании Камунорига хозяин постоялого двора изменился в лице! Даже монетки, которые вертел в руках, едва не выронил в траву.

Беторикс даже забеспокоился:

— Что, что с тобой, уважаемый? Я что-то не то спросил?

— Тс-с!!! – оглядевшись вокруг – кого, интересно, ему здесь было опасаться? – Сегум Кровопийца резко понизил голос почти до шепота. – Не надо так громко!

— А что? Почему не надо? Я ведь просто спросил… о знакомом моего знакомого.

Корчемщик закашлялся:

— Вижу, ты хороший человек, благородный Альфонс. Не как другие, ничем не кичишься… заплатил вот достойно. Хочу предупредить – у нас тут, в Герговии, за некоторые вопросы могут язык отрезать или сделать еще чего похуже! Ну, ты и спросил… Камунориг! Нашел знакомого. А сам-то знаешь, что этот Камунориг – подлый предатель и враг?!

Молодой человек хлопнул ресницами:

— Камунориг – предатель?! Не может быть!

— Может, может, поверь, – дядюшка Сегум невесело усмехнулся. – Не знаю, что уж у них там, при дворе, произошло, может, дело и темное, однако Камунориг бежал и был объявлен предателем. И каждый, кто знает, где он скрывается, обязан донести кому-нибудь из благородных вельмож!

— Ах, вон оно что, – протянул Виталий.

Его собеседник покивал:

— Вот то-то и оно! Смекаешь, о чем я тебе толкую? Сам меньше болтай и слуге своему скажи. Да что там говорить, хорошо, что ты на меня нарвался, а спросил бы кого-нибудь в городе? Уж давно пытали бы в крепости… и тебя, и твоего слугу.

— Понял тебя, дядюшка Сегум, – молодой человек озабоченно осмотрелся вокруг и тихо спросил: – Позволь еще вопрос… тоже, может быть, не очень приятный.

Хозяин постоялого двора махнул рукой:

— Спрашивай, благородный Альфонс, спрашивай, коль уж начал. Это только в Герговии спрос дороже жизни стоит, а у нас здесь – можно. Не со всеми, правда. Со мной – да.

— Алезия! – тут же выпалил Беторикс. – О ней что-нибудь слышал? Имя запоминающееся, такое же, как зовется и славная крепость эдуев.

— Алезия? – нахмурившись, переспросил Кровопийца. – О-ой, паре-е-ень… Уж не о колдунье ли ты говоришь?

Виталий подскочил на скамейке:

— О колдунье?! Вот как! Ее тоже оговорили? Что с ней? Где она?

— А нигде! – снова усмехнулся корчемщик. – Вернее, никто не знает – где. Я так думаю – с Камуноригом бежала, а куда – одни боги знают. К слову сказать, славная была женщина, у нас, в Герговии, ее многие знали – открыто жила. Муж ее где-то пропал, не ясно было – то ли вдовой ее считать, то ли нет.

Молодой человек взволнованно потеребил бородку:

— А ты откуда про нее знаешь, дядюшка Сегум?

— Откуда и про Камунорига твоего – слухи! Городок у нас небольшой, почти все друг друга знают, я говорю о старых жителях, а ведь с Верцингеториксом из Алезии приехали многие. Вот и женщина та, о которой ты спрашивал, – она тоже приехала.

— И где же она жила?

— Как все вельможи – в крепости. Слуги потом, после ее бегства, исчезли. То ли запытали их до смерти, а, скорей – они сразу к ней приставлены были. Так, для пригляда.