Книга Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники, страница 371 – Андрей Посняков

— Ой, уж это-то можешь и не говорить, мой друид, – обиделась девушка. – Сделаю все, как надо.

— Надеюсь. Смотри только, не пересоли, соль беречь надо.

— Что же я – совсем уж дура?

Пока девушка возилась с рыбой, молодой человек разжег костерок, походил по бережку, пособирал еще хворосту, полюбовался закатом – оранжевым, с синим глубоким небом и золотисто-лиловыми трепетными облачками.

Весна. Ночи стояли теплые, звездные, так что можно было спать прямо в траве, подстелив плащ и краем плаща укрывшись. Ночевали поодаль, в ивняке, который Беторикс приметил еще загодя.

— Ой, какие тут кочки, – недовольно ворочалась Лита. – Мой друид, а что ж мы возле костра не остались? Там и трава мягче, да и веселей с огоньком-то.

— И заметить нас там несложно, – в тон ей отозвался молодой человек. – Не забывай о погоне! Да и так, мало ли, что за люди тут по ночам шастают?

Девушка ничего не сказала, лишь поплотнее закуталась в плащ да засопела, уснула. Хотя… нет.

— Господин… Я, правда, такая страшная?

— Что-что? – спросонья не понял Виталий.

— Ты ведь брезгуешь мной, мой друид, я вижу, – с обидой прошептала жрица. – И там, на вилле, не хотел и здесь… Ну, обними же меня, поцелуй, ласкай мое тело и…

Лита подалась ближе к Беториксу, прижалась.

— Тихо, тихо, – аспирант шутливо щелкнул девчонку по носу. – Ты очень красивая, да…

— Так что же ты…

— Потому что я дал обет, клятву!

— А-а-а!!! – догадливо протянула жрица. – Так сказал бы сразу, о, мой друид, я б и не… А вообще – жаль. Правда-правда. Ты такой красивый, сильный и… добрый!

Молодой человек улыбнулся невидимой в сгустившейся тьме улыбкою:

— Вот уж добрым меня мало кто называл.

— Нет, ты добрый! Правда-правда. Я чувствую. И еще чувствую, ты – истинно благородный… и чужой.

— Чужой?

— Из далекого далека. Хотела б я жить в тех землях, где все люди такие, как ты, мой друид.

У Виталия вдруг пропал весь сон – интересно стало, с чего б эта жрица столь прозорлива?

— Ты говоришь – чужой.

— Не такой, как все.

— Чем же я отличаюсь?

— Я же сказала, мой господин! Добротою и благородством. Нашим людям нельзя быть добрыми – сожрут. А ты… ты, видно, из тех краев, где быть добрым – можно.

— Не только можно, но и нужно, – глядя на звезды, негромко промолвил беглец. – А что мы все обо мне? Ты о себе расскажи – мне очень интересно.

Девчонка при этих словах встрепенулась:

— Интересно, мой друид? Правда?!

— Правда-правда.

— Ой! Опять ты… Что ж, расскажу. Но не все, – Лита закусила губу. – Есть такое, о чем и говорить не хочется, тем более – вспоминать.

Жрица начала свой рассказ издалека, с раннего детства, вспоминала, как могла, отца, мать. Да уж, горя, судя по всему, эта девчонка хватанула немало, впрочем, были и радости, о чем она и рассказывала, тихонько смеясь.

— А Бренд говорит – дай-ка, я острогу кину… А я ему… А он…

— А вот этот друид… Амперметр, – пользуясь моментом, Беторикс потихоньку выспрашивал свое.

— Ампреникс, господин мой!

— Да, Ампреникс. Ты, значит, при нем жила… Что он за человек-то?

— Страшный человек! – убежденно откликнулась девушка. – Урод редкостный, что снаружи, что внутри. А люди-то его уважали, ну, как же – друид! И только я знала, сколько зла он им причинил.

— И что же ты про него такого знала?

— Да все! – девушка встрепенулась, уселась, завернувшись в плащ – Он многим пакостил, иногда даже просто так, из зависти. Правда-правда, поверь, господин мой, я знаю, о чем говорю. Он и черным колдовством занимался, у старого дуба, в который не так давно молния угодила, вот он и сгорел, дуб-то. А молнию-то ведь просто так не пошлют боги!