Книга Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники, страница 114 – Андрей Посняков

— Так он же германец! Вот и подался на север, к своим. А других, галла с девчонкой, сманил за компанию. Кстати, ты знаешь, бракатые опять восстали!

— Да ну?! – Ланиста округлил глаза. – Вот уж, поистине, не прошло и года! А это точно? Или так, слухи?

— Точнее не бывает! Сам Цезарь срочно прервал отдых и ведет свои легионы в Кельтику.

— В Кельтику, вот как? Ну, тогда беглецам некуда деться, их очень скоро поймают.

— Я тоже так думаю, – поправив на голове шлем, ухмыльнулся страж. – Деваться-то им некуда.

Сноб

Шкипер и хозяин «Посейдона», господин Амнезус Левкид – коренастый чернобородый грек, с продолговатым смуглым лицом и широкой грудью, покрытым диким темным волосом, – принадлежал к тому типу людей, редкостных смельчаков и авантюристов, кои не томились в гавани целую зиму, а надеясь на себя и милость богов, совершали каботажные плавания по всему южному побережью от Нарбо до Массилии. Правда, дальше – в Остию или Испанию не ходили, все же было страшновато.

Валерий отыскал нужного человека без особого труда: достаточно было пройтись до первой же портовой таверны да расспросить кабатчика. «Посейдон» уже приготовился к отплытию и лишь дожидался попутного ветра. Приземистый корабль с заваленной кормою, именуемый корбитой, имел одну мачту, а точнее, полторы – большая, главная, гордо возвышалась посередине палубы и несла один большой прямоугольный парус из серой шерсти, вторая же – гораздо меньше по размеру и сильно наклоненная – торчала на носу. Небольшой парус на ней звался долон, или «ловитель ветра». При погрузке мачта сия частенько использовалась в качестве крана. Кормовые и носовые якоря почти не отличались от привычных Виталию, для капитана на корме имелась каюта, а матросы размещались в так называемой кастерии, коя представляла собой и кают-компанию, и склад по совместительству. Единственные пассажиры – трое беглецов и ланиста – разместились здесь же. Особо комфортных условий кастерия не предоставляла – спали на голых досках, подстелив плащи. На корме же находился алтарь, и перед отправкой господин Левкид принес в жертву Нептуну купленного в гавани гуся. Кровь сцедили в море, а тушку зажарили – на носу имелась небольшая печка, так что первый день пути не голодали. Однако Алезия не имела аппетита, ибо сильно страдала от качки, да и Валерий сидел, привалившись спиной к борту, бледный как смерть.

Кариоликс ни с кем не общался, хотя ведь, черт, знал же латынь, и Виталию приходилось отдуваться за всех. Хозяин судна оказался большим любителем поточить лясы, особенно с новыми незнакомыми людьми. Хорошо еще, говорил в основном сам господин капитан, собеседникам достаточно было иногда скромно вставлять междометия. А сказать, что рассказчиком Амнезус Левкид был довольно нудным – это еще ничего не сказать! Виталий и раньше знавал подобных людей: говорят много, бессвязно, то вдруг примутся вспоминать свое прошлое, то пересказывать во всех подробностях просмотренные фильмы, а то сползут на рассуждения об историческом процессе и политике – и тут уж их никаким чертом не заткнешь, пока не завянут уши. В наше время они нашли удобный приют в Интернете, где можно делиться мудростью сразу со всем белым светом и бесконечно дискутировать с другими подобными же мудрецами. И всем хорошо: раньше в школах подобных зануд обычно били, а через сеть в морду не дашь, чем они и пользуются, зато всем прочим можно их просто игнорировать. А вот на «Посейдоне» Виталию уйти от древнеримского зануды было некуда, за что он не раз проклял свою злую долю!