Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 475 – Андрей Посняков

Комаров было множество. Они зудели, впивались в обнаженное тело, так, что сидеть неподвижно не было никакой возможности. Вятша осторожно повел плечами, затем, не выдержав, бесшумно побежал к болоту, остановился, пополз на брюхе по зыбким кочкам. Зачерпнув бурой грязи, размазал по спине и плечам, затих, чувствуя, как стягивает кожу застывающая грязевая корка. Отрок улыбнулся. Комаров обманул – теперь обмануть бы преследователей, а те вовсе не были дураками, вон, и собак с собой взяли. А у него, у Вятши, как и у остальных беглецов – нет ничего, одни голые руки. Правда, и руками убивать учили, так ведь нельзя убивать – игра – только калечить можно. Вот только насчет собак Вятша для себя решил – убить тут же, как кинется на него какая псина. Руку – поглубже в пасть, это не беда что зубы вопьются в кожу, главное – вырвать кадык, и, чем быстрее, тем лучше. Вообще же, с собаками лучше не встречаться. Высидеть здесь, на болоте… Хотя, нет. Навряд ли удастся высидеть, Лейв приказал, чтобы каждый сумел захватить пленного. А поди, захвати его, попробуй. Надо что-нибудь придумать. Да что тут думать! Тройка беглецов – Равол-древлянин, Ратибор и он, Вятша, наверняка обречена Лейвом на жуткую смерть. У других все – и оружие, и собаки. «Убивать нельзя, только – калечить». Ну, покалечат его, Вятшу, и что потом? Нужен он потом князю, покалеченный? Конечно же, нет, тут и рассуждать нечего. Значит, убьют. Что ж – судьба. Вятша тихонько засмеялся. Он давно уже перестал бояться смерти, вообще ничего уже не боялся, кроме одного – Дирмунда-князя. Вот кто был по-настоящему страшен! Хотя, со спины посмотришь, вроде и ничего особенного – варяг, как варяг, не видал, что ли, Вятша варягов? Длинный, тощий, сутулый. Но, как обернется, как зыркнет глазами! Такого жуткого пронзительного взгляда Вятша не видел ни у кого. Холодный, немигающий, страшный. Словно бы заглядывал в душу злобный волкодлак-нелюдь! Разные слухи ходили о Дирмунде-князе, да и сами отроки-волки, бывало, заговаривали о нем по ночам. Вернее, заговаривал только один – Всеволод – остальные слушали, а кое-кто, к примеру – Немил – резко обрывал беседу. Ох, не зря князь велел Немилу убить Всеволода. Видно, вызнал. От такого, как Дирмунд, ничего не скроешь, не убежишь никуда и нигде не спрячешься! Найдет, достанет, накажет – принесет в жертву кровавому богу… нет, не Перуну, хотя и ему приносил князь жертвы, но только главным был для него Кром – древний кровавый бог чужого народа.

Вятша зябко передернул плечами – нет, он не замерз, хоть ночь и была прохладной, дело в другом… Отрок вдруг испугался, поймав себя на мыслях о Дирмунде… А ведь князь наверняка может их читать! Нет, нет, гнать их из головы поскорее, иначе конец, а быть принесенным в жертву чужому богу – самая ужасная участь, которую только можно себе представить. Здесь, на болоте, Вятша со всей отчетливостью осознал, что отличается от других отроков, как отличался и убитый Всеволод. Остальные и вправду смотрели на Дирмунда пустыми глазами, полностью подчиняясь его воле, а они, Вятша и Всеволод, лишь притворялись, в любой момент ожидая разоблачения, что и произошло с несчастным Всеволодом, тело которого скормили собакам, а голову… Вятша вздрогнул… Голову унесли для Крома! Вообще-то, Вятша и раньше замечал, еще живя на берегу Оки со своим родом, что он не очень-то поддается заговорам волхвов, вернее совсем не поддается. Однажды, упав с кручи, сильно рассек лоб – так, что кровь текла, не останавливаясь, и никакие заговоры не помогали. Потом сама запеклась, а старый волхв Любомудр посмотрел на отрока строго и молвил: «Ты сам можешь когда-нибудь стать волхвом, Вятша-отрок. Если тебя не убьют раньше». Вот, видно, и Всеволод был из тех, что не поддаются чарам и заговорам. Встречаются такие люди, редко, но встречаются…