Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 290 – Андрей Посняков

— Вернемся, – успокоил боярин. – Окрестные волки не тронут наших коней и к утру расправятся с беглецом… Да, этого тоже подвесьте на дубе… – Он кивнул на истерзанное тело Бажена, и злобная усмешка скривила его тонкие губы.

А Найден, сидя на вершине сосны, вдруг услыхал песню. Она звучала совсем рядом, со стороны реки. Прислушавшись, парень даже разобрал слова:

Люди! И поют весенние песни – «веснянки». Ну, правильно, что же еще им петь в этакую пору? Конечно, «веснянки», чтоб лето было хорошее, чтоб урожай. И славить весну, по обычаю, надо на реке, возле проруби, пока солнце не встанет. А лед-то уже не крепок, усадист. Поди, и провалиться можно. Да ведь дело важное, как тут без риска? Такие песни всей деревней поют, сначала одна деревня, потом другая, так и переходит песня от селения к селению.

Улыбнувшись, Найден спрыгнул с сосны и быстро направился на звук песнопений.

— Приди, весна, с радостью! – выйдя из леса к реке, запел он, поклонившись людям. Тех было много, один раз по сорок да еще половина, видно, из нескольких селений сразу. Не прерывая пения, люди – в праздничных, расшитых разноцветными нитками, одеждах – расступились, приняли путника в круг.

Стая волков медленно, но верно окружала поющих людей. Прижав уши, серые твари ползли по темному снегу, чертили отощавшим брюхом по черным проталинам, оставляя на колючих кустах свалявшиеся клочья шерсти. Впереди полз вожак – злобный, поджарый, ничуть не потерявший силу от зимней бескормицы. Темная полоса тянулась по всему его хребту, от хвоста до холки, ближе к брюху шерсть светлела, на мощных лапах она тоже была светлой. Вожак был страшен: оскаленная пасть, глухое рычание, глаза, горящие желтым огнем. Следом ползли молодые волки-трехлетки, обычно наглые, но за зиму отощавшие, утратившие уверенность в своих силах. Не по зубам было им открывающееся на берегу реки многолюдство – старую лошадь задрать бы – и то хлеб, а тут… Молодые волки тоскливо переглядывались, но упорно ползли вперед, опасаясь клыков вожака, а тот тут же загрыз бы любого, осмелившегося не подчиниться…

Вот и берег реки, люди…

Вожак бросился на них первым, безошибочно выцеливая из толпы приблудного светлобородого парня, словно запах его был давно знаком волку. Вожак прыгнул на пришельца, раскрыв пасть, полную острых зубов. Стая с рычанием бросилась на остальных…

Битва была недолгой. Вожака сразу, еще в прыжке, подняли на рогатины, а остальных недоносков просто забили палками. Забивая, удивлялись: с чего бы это всегда осторожные волки вдруг резко поглупели и потеряли страх настолько, что пошли на верную гибель? Неужто голод настолько достал?

Что ж, им же хуже, а местным мужикам – мягкие шкуры, вот уж, поистине, не знаешь, где найдешь, где потеряешь!

А в быстро затягивающихся смертной пленкой глазах вожака застыл только один образ – образ светлобородого парня, Найдена. Не знал Найден, что, не встреть он людей, не помогла б ему и сосна. Не отсиделся бы, уснул, или помер с голоду – волки бы никуда от сосны не ушли. Ибо не смели ослушаться Того, Кто Велел…