Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 576 – Андрей Посняков

День выдался так себе – серенький, мокрый. Правда, теплый – нищие так и сидели на папертях полуголыми, христорадничали:

— Пода-а-айте, Христа ради, пода-а-айте!

Хельги никогда не подавал милостыню, полагая, что каждый человек живет именно так, как ему хочется. Хочется нищим день-деньской бить баклуши, выставляя на деньги доверчивых прохожих – кто обол кинет, а кто и денарий, – их дело. Только не за его, Хельги, счет! Диомид как-то показывал ему одного такого «нищего», так сказать, в свободное от основной работы время. Вполне респектабельный господин, – перстни с каменьями, золотая цепь на груди, расшитый узорами талар с торчащей из-под него далматикой – дорогущей темно-синей туникой. Все за счет простоватых граждан!

Пройдя мимо церкви, князь повернул направо, к форуму Аркадия, миновав его, зашагал к окраине вдоль серовато-желтой стены Константина. Порывистый, дующий с моря ветер приносил мглистую сырость, эдакие мельчайшие капельки, быстро покрывшие лицо и одежду.

Немного проплутав меж полуразвалившимися, кое-как отремонтированными хижинами, Хельги наконец отыскал нужное заведение. Ну да, это было именно оно. Вон, и липы, и вытоптанная босыми ногами танцовщиц площадка. Корчма была пуста – ясно, еще не вечер, – однако князю повезло: в углу, у очага, рядом с хозяином сидел красавчик-сутенер, неспешно потягивая вино. Кажется, сутенера звали Пуладом.

— Бог в помощь, – входя, поздоровался Хельги.

Оба – хозяин, мускулистый, заросший до самых глаз бородой тип на деревянной ноге, и Пулад, – повернувшись, кивнули. Сутенер спрятал в уголках рта улыбку, знал, зачем сюда приходят. Князь не стал разубеждать его, наоборот, нагло уселся рядом, без обиняков подмигнул:

— Хочу девочку.

Сутенер завыкобенивался:

— А кто тебе сказал, уважаемый, что…

— Так ведь ты – Пулад?

— Допустим…

— Ладно, не верти хвостом. Плачу солид!

Князь пустил по столу золотой кружочек с изображением базилевса, немедленно привлекший алчные взгляды сутенера и корчмаря. Ловко поймав монету, Пулад улыбнулся.

— У нас много красивых дев.

— Я хочу Катрию.

— Ну… – Сутенер замялся, что очень не понравилось князю. – Видишь ли, Катрия сейчас не может… у нее начались женские дни… Я приведу тебе другую деву, поверь, она будет ничуть не хуже!

Хельги пожал плечами. Что ж, если так, пусть будет другая. Наверняка можно уговорить и ее.

— Другую так другую. Только смотрите, чтоб она была красивой! – напомнил князь, сообразив, что некрасивую клирики просто не купят.

— Поднимайся наверх, уважаемый. – Хозяин с сутенером переглянулись. Очень нехорошо переглянулись: Пулад вроде как что-то предложил взглядом или незаметным жестом, а корчмарь кивнул. Похоже, с этими двумя нужно было держать ухо востро. Поднимаясь на второй этаж по скрипучей крутой лестнице, Хельги нащупал под талером кинжал.

Комната оказалась обычной – маленькой, узкой, как и бывает в подобных домах; почти всю ее площадь занимало широкое ложе, надо сказать, застеленное довольно чистым покрывалом из плотной зеленоватой ткани. Сквозь приоткрытые ставни оконца – узкое, не пролезешь – сочился серый свет дня.

— Немного обожди, господин, – умильно улыбнулся Пулад, исчезая за дверью. Никакого засова изнутри не было. Однако…

Ждать пришлось недолго. На лестнице заскрипели ступеньки, постучавшись, вошел сутенер, ведя за руку закутанную в хламиду женщину.