Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 570 – Андрей Посняков

Ветер трепал знамена и натянутое над ареной огромное полотнище из пурпурный шелка, пахло чем-то странным, приятным. Пробравшись на трибуну, князь покрутил головой и принюхался. Чем же…

— Кедровые шишки, – улыбаясь, уселся рядом рыжий судья. – Их специально смешивают с песком и посыпают арену – для благовония. Вы за кого болеете? За «голубых»? За «зеленых»? За «красных»?

— За «зеленых», – вымолвил несколько ошарашенный подобным напором князь.

Судья обрадовался и с детской непосредственностью хлопнул его по плечу.

— Вот здорово! Я тоже за них. Хотя базилевс и его супруга болеют за «голубых», но большая часть синклита, как и мы, – за «зеленых».

— Эй, Антоний! – с верхнего яруса помахал рукой человек в шляпе с загнутыми полями, в роскошной синей мантии и ярко-голубом таларе. – Ставлю десять золотых на «голубого» возницу!

Судья помахал в ответ и обернулся к Хельги. Спросил чуть смущенно:

— Вы принесли?

Князь молча кивнул.

— Сейчас подойдет служитель. Поставьте все деньги на «зеленых».

— Но… – замялся Хельги.

— Поставьте, – мягко улыбнулся Антоний. – В конце концов, именно за этим я сюда и прихожу. Да и все… Азарт! Разве ж может хоть что-либо сравниться с этим благородным чувством?

Хельги понимающе кивнул. Теперь понятно, зачем этому эпикурейцу срочно понадобились деньги. «На жизнь» – как же!

— Смотрите, смотрите, базилевс! – Антоний затормошил князя за рукав и, поднявшись на ноги, закричал: – Многая лета базилевсу Василию!

— Многая лета! – заорали трибуны. – Многая лета-а-а!

Милостиво кивнув народу, император, в окружении тяжеловооруженных воинов и свиты, прошествовал в богато украшенную позолотой ложу. Высокий, крепкий мужчина в пурпурной мантии, с красивым волевым лицом.

— А вот и императрица, – Антоний кивнул куда-то в сторону выстроенной у самого ипподрома церкви. Хельги знал уже, что женщин на ипподром не пускают, не делая исключения и для супруги базилевса, потому и не особенно удивился. Лишь бросил рассеянный взгляд на окна церкви… И вздрогнул. Что это? Показалось? Нет, точно, хорошо знакомое мраморное лицо. Евдокия… Что ж, почему бы и ей не полюбоваться на скачки? Она ведь, в конце концов, знатная дама.

— Видите ту женщину, в окне церкви… – на ухо прошептал судья. – Во-он, скрылась за пелериной. Лицо такое красивое, каменное, словно у статуи.

— Вижу, – кивнул князь. – И кто же она?

— Как, вы не знаете?! – Антоний с недоумением посмотрел на князя. – Это же сама Евдокия Ингерина, супруга базилевса!

Супруга базилевса… Так вот оно что!

В общем-то, Хельги не удивился, ожидал чего-то в этом роде. Ну, императрица в любовницах, ну и что? Он ведь и сам не конюх.

— Едут, едут! – вдруг закричали все, да так громко и возбужденно, что казалось, от этих воплей сейчас упадет небо.

Пока князь и судья рассматривали императрицу, базилевс подал знак, и из распахнувшихся ворот под императорской ложей вынеслись, вылетели, ворвались на арену четыре сверкающие колесницы, запряженные четверками сытых и злых коней. В их коней были вплетены разноцветные ленты, у каждой колесницы – своего цвета: зеленые, голубые, красные, белые. Такого же цвета была и одежда возниц. Словно внезапно налетевший смерч, колесницы помчались по кругу, едва не сбивая друг друга. Вперед поначалу вырвалась красная, потом ее обошла белая, а ее, в свою очередь, голубая. Трибуны ревели. Зрители свистели, улюлюкали, орали, даже сам базилевс поддался общему настроению – что-то кричал, вскакивал, засунув два пальца в рот, свистел. Отрешенно взирающий на все это непотребство Хельги почувствовал, что и его захватывает тупая, не рассуждающая сила азарта. Он тоже поднялся на ноги, крикнул…