Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 566 – Андрей Посняков

Судьи – желчный желтолицый старик, жизнерадостный эпикуреец с рыжими кудрями и пара совсем неприметных личностей, видимо не судьи, а заседатели, – как раз заканчивали разбирать очередное дело, приговорив сидевшего напротив испуганного лопоухого парня к штрафу и битью плетьми за прелюбодеяние. Услыхав приговор, лопоухий воспрянул душой, неумело пытаясь скрыть радостную улыбку, – видно, ожидал услышать куда более суровый приговор. Его тут же вывели под руки стражи. Секретарь суда – чернявый молодой человек с бегающими глазками – выложил на длинный стол перед, судьями очередной список.

— Дело о конфискации имущества сурожских купцов, – дребезжащим голосом огласил старик. – Истец – сурожские купцы. Представители… – Судья строго оглядел зал. Какие-то парни, азартно игравшие в кости на задних рядах, скорее всего – студенты, на некоторое время притихли. Диомид встал, поклонился судьям и, подозвав секретаря, что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул и подбежал к судьям. – Представители – торговый гость Хаки Сурожец и Диомид, юрист.

Услыхав имя Диомида, на задних рядах заинтересованно загудели. Диомид повернулся, поклонился и им.

— Ответчик, – продолжал старик, – таможенный чиновник Мелезий, обвиняемый в злоупотреблении властью. Имеются ли свидетели?

— Имеются, уважаемый суд, – важно отозвался Диомид. – Ожидают снаружи. Велите позвать их.

— Позовем, когда нужно будет, – кивнул судья. – Суть дела нам огласит почтеннейший Автарх. – Он кивнул рыжему эпикурейцу.

Тот оторвался от чтения документов, встал и хорошо поставленным голосом зачитал:

— Торговый корабль, скафа под названием «Гонец Гнева», принадлежавшая ранее иному лицу, была объявлена конфискованной в качестве уплаты долга. Каппадокиец же купил корабль у упомянутого лица и затем, загрузив его пифосами с зерном, прибыл в столичную гавань для продажи груза, где скафа была опознана чиновниками таможни и конфискована вместе с грузом.

Прочитав, рыжий судья уселся на место. Чуть впереди, с краю, Хельги заметил багроволицего толстяка таможенника, который, похоже, был полностью уверен в благоприятном для себя исходе процесса. Ознакомив присутствующих с делом, судья объявил выступления сторон. Чиновник таможни лениво подтвердил зачитанные судьей факты, а представитель истца Диомид произнес весьма красочную речь, то и дело прерываемую аплодисментами с задних рядов. Сурожские купцы вначале предстали в ней добросовестно заблуждающейся стороной, потом – жертвами подлого обмана со стороны бывшего владельца скафы, не иначе как вступившего в тайный сговор с вороватыми таможенными чиновниками, и в конце концов превратились в героев, рискуя жизнью привезших зерно в осажденный варварами город.

— А наши тупые таможенники, – с горечью покачал головой Диомид, – вместо того чтобы приветствовать этих скромных героев, поистине отважных и бескорыстных людей, ввергли их в беспричинную нищету, коварным образом конфисковав не только скафу, но и груз.

— Есть ли у потерпевших купцов свидетели? – осведомился судья.

Свидетели, конечно, нашлись – юноши из самых знатных семей, друзья Диомида, чье слово, ввиду знатности их родов, весило гораздо больше, чем слова всех таможенников гавани Феодосия.

Именно об этом было сказано в пока еще действующем своде законов – «Эклоге», о чем не преминул напомнить ушлый защитник: «Свидетели, имеющие звание, или должность, или занятие, или благосостояние, наперед считаются приемлемыми». Уж конечно…