Онлайн книга «Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах»
|
Колдунья ведь обещала… Придется, видимо, ее умертвить, чтоб неповадно было обманывать. Жаль, конечно, но… — Вестник к тебе, божественный! – повалился на колени вбежавший слуга. — Вестник? Откуда? — От Христофора, доместика схол. — От Христофора? Зови! Благоговея от встречи, вошел Пулад, поклонился, поставив у ног мешок. — Что у тебя в мешке, вестник? – холодея от предчувствий, спросил император. Пулад молча развязал мешок, и базилевс, отпрянув, захохотал. — Блюдо сюда! – крикнул он грозно. – Золотое блюдо! Слуги поспешно внесли блюдо, которое и увенчала отрубленная голова еретика Хрисохира, самого страшного врага империи ромеев. — Лук мне и стрелы! – снова потребовал базилевс. Прицелился и тремя стрелами поразил ненавистную голову. Пулад и слуги громко выразили свое восхищение. Император не смотрел на них; снова поднялся на стену. — А ты неплохо стреляешь, Василий! — Кто здесь?! – император вздрогнул. — Я. – Голос был насмешлив и звучал будто изнутри. А вокруг не было ни единой души. Базилевс облизал вдруг пересохшие губы. — Кто ты? — Не бойся. Я твоя тень… Глава 3 Ромейский купец Кто же тут судить будет? Критически мыслящие и нравственно развитые личности? Лето 873 г. Киев Черные тучи собрались к вечеру над городом, зависли над Подолом и пристанью, над Копыревым концом, над мощными стенами детинца, сложенными на крутом валу из крепких бревен. Темно стало кругом, купцы и покупатели, поглядывая на тучи, поспешно разбегались с торга, а те, кому некуда было бежать, – всякая мелкая теребень, – прятались под возы, выглядывали, опасливо смотрели на небо – ну, когда ж хлынет? Сверкнула молния, ударила в старый дуб на Щековице, дерево вмиг вспыхнуло, заполыхало, к ужасу завсегдатаев корчмы Мечислава-людина. Раскаты грома пронеслись от Щековицы через Подол к детинцу, снова полыхнула молния, на этот раз над Подолом, казалось, поразила там самое высокое здание – храм распятого бога. Хельги пригляделся – ан нет, пронесло. Как стояла церковь, так и стоит, изящная, легкая, с крытым золотыми пластинками сводом. Не раз и не два уже склоняли киевского князя принять христианскую веру. И ромеи, и свои – были уже христиане и среди богатых, торгующих с дальними странами купцов – гостей заморских, и среди знатных бояр – старцев градских, и даже в лесах, средь некоторых племенных старейшин – нарочитой чади. Наверное, стоит все же креститься… Хельги, а по-иному – киевский князь Олег Вещий, стоял на высоком крыльце, опираясь на резные перила, смотрел на покрытое грозовыми тучами небо, гадал – хлынет ли дождь. Пока было сухо, а оттого и страшно, сухая гроза, она завсегда страшнее – вспыхнет что-нибудь, не потушишь. Может быть, тучи наслали боги? Проведали громовержец Перун и метатель молний Тор княжьи мысли о смене веры, рассердились, вот-вот весь Киев спалят, ишь уже как пылает Щековица. Видит ли то молодой тиун Ярил Зевота? Если видит, сейчас пошлет гридей – тушить. Да видит, конечно, на то он и тиун. Страшна сухая гроза, не так сама по себе, как пожарами, хорошо пока на Щековице только горело, не перекинется огонь через Глубочицу-речку, не пожрет Подол злое желтое пламя. Страшен пожар, лют, хуже, чем хазары да печенеги, от тех после набега хоть что-то остается, пожар же не пощадит ничего… |