Книга Щит на вратах, страница 39 – Андрей Посняков

Твор подмигнул девушке и та спрыгнула с воза, подошла ближе, оглянувшись, шепнула:

— Как в корчму уйдут наши, приходи к возам.

— Приду, — выдохнул юноша, чувствуя, как бешено у него забилось сердце. — А скоро ли они уйдут-то?

— Сегодня — скоро, мужики с утра еще сговаривались. Товарец-то весь распродан. Слава богам, нынче расторговались удачно, завтра и домой тронемся. Жаль, что так быстро, Творе!

— И мне жаль…

Выжидая время, юноша отошел от возов и принялся бродить невдалеке. Рассупонив кошель, прикупил девчонке подарков — узорчатый костяной гребень, ленты разноцветного шелка, серебряное колечко. Приценился к золотому браслетику изящной ромейской работы — две гривны стоил, целых сорок ногат — дирхемов, серебряных кружочков-монет с надписью неведомой восточной вязью. Твор потряс кошелем, пересчитал монеты — хватало. Впритык, правда, ну так щедрость — важное качество воина, о том и сам Вещий князь говаривал неоднократно.

— Беру! — Юноша высыпал серебро на прилавок. Продавец — плешивый ромей, кланяясь, протянул покупку. На золотом узоре заиграло солнце. Твор довольно улыбнулся, оглянулся на возы — ага, мужиков рядом что-то не видно.

— Наконец-то! — Любонега нетерпеливо бросилась ему навстречу, схватила за руку. — Идем…

Они быстро пошли к возам, на полпути девушка остановилась вдруг, оглянулась, приложив палец к губам.

— Что такое? — насторожился Твор.

— Нет, ничего. Показалось. — Любонега улыбнулась и резким движением откинула полог кибитки. — Влезай.

Внутри оказалось сумрачно и очень жарко. Пахло свежим сеном, клевером и горьковатой полынью. Да сено и покрывало весь воз — видно, здесь торговцы и спали.

— Это тебе, — Творимир протянул деве подарки. Та зарделась, рассматривая, затем, с силой прижав к себе юношу, крепко поцеловала в губы.

— Как здесь жарко, — выдохнул после долгого поцелуя Твор.

— Да, — с улыбкой согласилась девушка и вдруг разом стянула с себя юбку, а за ней и рубаху. Обнаженное тело ее отливало бронзой. Юношу бросило в жар.

— Разденься, — шепотом попросила дева. — Не бойся, никто не придет. Давай помогу…

Твор не помнил, как девушка сняла с него одежду, как повалила в сено, пахнущее клевером и полынью, как целовала его плечи и руки. Чувствовал лишь юное упругое тело, нежную шелковистость кожи…

— Мы приедем теперь через год, — провожая, тихо сообщила Любонега. — Будешь ждать?

— Буду!

— Тогда прощай. — Она снова поцеловала Твора и, выглянув из кибитки, позвала: — Иди. Путь свободен.

И снова накинулся многоголосым шумом торг, солнце уже стояло высоко, жарило, и многие торговцы растянули над рядками матерчатые навесы.

— Пить, — вдруг услышал Твор. Обернулся: среди «живого товара» — полуголых детей и женщин — в уголке сколоченной из крепких ясеневых перекладин клетки исходил потом отрок.

Твор оглянулся в поисках квасника. Не нашел. Впрочем, сам торговец рабами — благообразный, седой, в опрятном кафтанце из недешевой ткани, с наборным золоченым поясом — лично поднес томящемуся в клетке рабу корец с водою. Невольник принялся жадно пить, роняя на тощую грудь крупные капли. Смуглую кожу наискось, от шеи до левого бока, пересекал белесый давно затянувшийся шрам. Удар кнутом? Саблей? Скорее, кнутом.

Напившись, раб протянул корец хозяину, попросил еще.