Книга Щит на вратах, страница 26 – Андрей Посняков

А для сплочения огромного государства, кроме дружины, законов и дорог — летом реки, зимой — они же, но замерзшие, — имела значение и любовь князя к обеим женщинам. Куда бы он ни поехал, на север или на юг, — везде был дома. В Киеве его ждала Сельма, в Ладоге — Ладислава. Ирландец как-то посоветовал присмотреть еще жен из кривичей, радимичей, северян, вятичей, чтобы окончательно сплотить земли. Хельги тогда отшутился, а потом задумался — интересная мысль. Нет, насчет женщин, конечно, можно было и подождать, а вот построить хорошие дороги, чтобы не прерывалась связь меж частями страны осенью и весной, — вот это было бы дело, но, как предполагал Хельги, фактически неподъемное, и Ирландец в этом с ним соглашался. Ирландцу князь доверял — неоднократно уже убеждался в преданности за долгое время. К тому же был у них общий могучий враг — Черный друид Форгайл Коэл, когда-то возмечтавший о власти над миром. Продав душу черным кельтским богам, друид шел к этой власти, не считаясь ни с чем, даже пытался под именем князя Дирмунда подчинить себе Киев, но кровавый путь жреца был прекращен Хельги… и его вторым «я», Игорем Акимцевым, человеком из далекого мира, чьи мысли волею судьбы вошли в душу Хельги еще в ранней юности и, поскольку Игорь тогда был старше и опытнее, уберегли от многих ошибок. Друид был повержен в Ирландии, там, откуда пришел, у древнего жертвенника на священном холме Тара. Повержен не до конца — черная душа спустя некоторое время возродилась, правда, уже потеряв былое могущество, но вовсе не утратив коварства. И снова пришлось сражаться — и победить. Ибо только Хельги и Игорь были теми, кто может остановить друида, как сказала когда-то девушка-жрец — Магн дуль Бресал. С тех пор вот уже около пяти лет черный дух друида не давал о себе знать, и, поглощенный государственными делами Хельги, за мудрость и рассудительность прозванный Вещим, уже стал забывать об этом. Значит, зло и вправду окончательно побеждено и не стоит забивать голову всяческими непотребствами, чай, есть и поважнее дела. Одно из таких дел спроворили прошедшей осенью — выдали замуж старшую дочку за моравского князя. Теперь бы еще пристроить среднюю, а потом и младшенькую, Радогосту. Сыновей от Сельмы князь не имел, одни дочери — Сигрид, Сигне, Сайма, Радогоста, а вот от Ладиславы… Бегал уже по ладожскому дворцу маленький Игорь. Ингвар Хельгиссон, Игорь, сын Вещего Олега. Наследник.

Хельги улыбнулся, вспомнив о сыне. Смешной, а глаза — синие-синие. Не поймешь только, в отца или в мать.

Войдя в светлицу, князь застал жену за чтением пергаментных свитков — недавно присланных отчетов из далеких мерянских земель, от тамошнего князя Ксанфа.

— Что пишет князь? — Наклонившись, Хельги обнял жену. — Все ли в порядке в дальних лесах?

— В порядке. — Сельма оторвалась от свитков. — Пишет, переправу у них снесло паводком, хотят новую ставить.

— Так пусть ставят, кто им мешает?

— На то средства нужны, — мягко напомнила княгиня. — Ты бы чуть снизил с них дань осенью.

Хельги улыбнулся.

— Вот построят переправу — снижу. Что еще?

— Да больше ничего интересного. — Поднявшись с кресла, Сельма подошла к окну, все такая же стройная, белокожая, с глазами, как воды фьорда. Темные волосы ее, распущенные по плечам, на лбу были стянуты золотым обручем с рунической надписью-оберегом.