Книга Зов Чернобога, страница 92 – Андрей Посняков

Рядович Тужир кланялся, пока широкая спина хозяина совсем не скрылась из виду. Потом выпрямился — орел! — обернулся к отроку.

— Ну, чего ждешь? Хватай песок да тряпку… Повезло тебе, тля, с хозяином — милостив. Другой бы вообще прибил.

— Да уж, повезло, — утирая слезы, согласился Кудеслав. Еще бы не повезло — Торольв хоть и варяг, а человек справедливый, даже, можно оказать, добрый — насмерть еще никого из слуг не забил. Что и говорить — сердит, да отходчив. Однако ворота-то и впрямь почистить надо.

— Дядько Тужир, а белого песка у вас не осталось?

— Водяной тебе дядька! — обиженно дернул бороденкой рядович. — Сколько раз сказано — зови «господине». А песка белого не осталось, весь счистили… Бери уж с дороги.

— Так, может, за Найденову усадьбу сбегать, к оврагу? Там уж песок, так песок, а на дороге-то одна пыль да глина.

Тужир дожал плечами.

— Беги, коль успеешь.

Обрадованный Кудеслав, прихватив с собой прохудившуюся кадку, со всех ног бросился со двора. С Тужира станется — может еще и воды наносить заставить, да месить глину, да помогать бабам полоть, да мало ли дел ни усадьбе найдется. Так что, может и хорошо, что прибил его сегодня хозяин. Знал отрок — уж если какую работу поручил Торольв, так делай на совесть, неторопливо. Вот так и собирался отрок — неторопливо. Вернется хозяин обратно — а он, Кудеслав, уж у ворот вовсю трудится. Ну, а поскольку Торольв раньше полудня уж никак не вернется, так пока можно и не спешить, сбегать в заовражье, захоронку проверить. Забежав за поросший орешником холм, у которого располагалось небольшое дворище наместничьего тиуна Найдена, отрок спустился в овраг и, поставив кадку, осторожно стянул через голову рубаху — чтоб не прилипла к кровавым рубцам. Поморщился — больно все же, подставил солнцу спину — подсушить кровь, — бил Торольв на славу. И, между прочим, зря — ворота-то Евмал чистил. Запамятовал про то Тужир, а может, и не запамятовал, нарочно подставил — не очень-то он благоволил Кудеславу. Немного посидев, отрок выстирал в ручье рубаху, разложил рядом с кадкой — сушиться — и, оглянувшись, выбрался по крутому склону наверх, в заовражье. Далеко видно было с холма — и городские стены, и хоромы наместника и пристань, и седой Волхов с заросшими ольхой берегами, а за ним — угрюмые серо-зеленые сопки. У самого склона оврага росли три березы, под корнями одной из них, средней, и устроил Кудеслав захоронку — были там уже и несколько медных ромейских монет — оболов, и зеленая бусина, и даже две жемчужины, правда небольшие, едва разглядишь — бисер. Незнамо зачем копил это все отрок. Уйти от хозяина, заплатив выкуп? Так куда идти-то? Ни рода у Кудеслава, ни племени — пять лет назад спалили их селище злобные колбеги, взрослых поубивали, детей в рабства продали. Так и оказался отрок у Торольва — сперва гусей пас да уток, а как подрос, и другие дела доверять стали — скот, поле, скорняжий промысел, да мало ли работ не усадьбе. Тяжело приходилось — сильных рабов специально не держал Торольв, так что все на отроческие плечи ложилось. Однако — и защита, и кров, и пища. А один-то, поди, проживи попробуй! Всякий обидит. Вот и не знал Кудеслав, зачем свои «сокровища» собирает. В изгои уж никак не хотел подаваться. А с другой стороны, кто знает, может, и выпадет какой случай? Вот хоть в дружину — гриди, «детские», «отроки»… Правда, тогда воевать придется, а уж очень не любил Кудеслав крови, вообще не представлял, как это можно кого-нибудь взять да убить. Хотя, конечно, иногда и хрястнул бы поленом по загривку тому же Тужиру, ух и противный мужик!