Книга Властелин Руси, страница 67 – Андрей Посняков

— Непременно, — грустно кивнул волхв. — Достаточно просто подвергнуть пыткам любого.

— Тогда уходим. Есть здесь, куда податься?

— Боюсь, что теперь — нет. Я бросил в засаду всех своих людей…

— Вот старый дурень! — отвернувшись, еле слышно прошептал Велимор. — А что, у Карманы нет никакой лесной хижины?

— Есть старое капище…

— Опять капище! Все капища будут прочесаны по приказу Хельги!

— Тогда… мм… Калит, однодворец! Это не так далеко от Новгорода… на лодке можно.

— Так что же ты стоишь, старик? Бежим! И вот еще что… Скажи своим людям, пусть болтают везде не о Квакуше, а о Хельги. Дескать, именно такой князь нам и нужен.

— Сделаем, — кивнув, заверил волхв и перевел глаза на Онгуза. — Все слыхал, парень?

Слуга кивнул.

— Тогда что ж ты стоишь? Стрелою лети на Торг!

Над Новгородом, над седыми волнами Волхова, далеко-далеко разносился гул воинских барабанов. За городскими стенами, в лугах и на берегу, горели костры, трепетало яркое оранжево-желтое пламя, и красные жгучие искры летели в темное, покрытое облаками небо. Вокруг костров водила хоровод молодежь, люди посолидней толпились у поставленных прямо на улицах столов с яствами и хмельным пивом, отовсюду слышались песни и здравицы:

— Ликуй, славный князь Олег Вещий! Славься на долгие века!

На белом коне, в окружении дружины, гордо проезжал по улицам Олег-Хельги, сын Сигурда, сына Трюггви, еще недавно — искатель приключений, вольный разбойный ярл, потом — наместник Рюрика и ладожский правитель, а ныне законный князь северной Руси! Князь севера!

Радость стояла в Киеве — в месяц изок прибыли в город ладьи северного князя Олега. Отражалось в блестящих шлемах солнце, на бортах ладей ярко сверкали червленые щиты, реяли на ветру разноцветные стяги. Народ с любопытством толпился у пристани — поглядеть, повеселиться, а кое-кто — и поискать знакомых. Хоть и не малая дружина у новгородского князя, а все же у Хаскульда-Аскольда больше. И кораблей больше, и воинов, и вообще — Киев Новгорода да Ладоги побогаче будет.

Сам князь Хаскульд — густобородый, осанистый, плотный — верхом на белом коне степенно спускался к реке с Подола, окружающая его дружина, казалось, излучала довольство и удаль. Хорохорясь, сидели в седлах ратники в начищенных бронях-кольчугах, с круглыми щитами и копьями. Посматривали свысока на северные ладьи — мы-то, мол, Киев, всем городам отец, а вы-то кто будете? Меря, весь, чудь белоглазая? Постукивая посохами, гремя ожерельями из птичьих костей, шныряли в толпе волхвы. Похмыкивали, нашептывали — дескать, бают, новгородцы да ладожане Велеса выше всех богов ставят, не скотий он бог у них, — змеиный, вот и начнется в Киеве змеиное лето, ни пройти ни проехать будет от мерзких ядовитых тварей. Словам тем верили киевляне — и впрямь, змей в это лето много было — и в огороды заползали, и в баньки, и в дома даже. Может, лето сухое да жаркое? Иль и в самом деле — правду рекут кудесники?

Северные ладьи величаво подошли к причалам, вспенили воду весла — ткнулись в мостки ясеневые борта, причалили.

— Слава князю Олегу! — несмело закричали в толпе. Хаскульд усмехнулся — не так кричат, когда дорогого гостя встречают. Подъехав ближе, спешился, опираясь на руки витязей, встал у причала. Так же степенно сошел ему навстречу с ладьи князь Олег — Хельги-ярл. Легкий ветер трепал светлые волосы ярла, развевал за плечами темно-голубой, расшитый серебром плащ. Блестела кольчуга, украшенная на груди золочеными бляшками, меч с навершьем из самоцветов покоился в красных сафьяновых ножнах.