Книга Властелин Руси, страница 24 – Андрей Посняков

Улыбнувшись, Хельги взглянул на живот сестрицы.

— Когда родится сын, назови — Ингвар, — тихо сказал он.

— Мы все сделали, как надо, ярл, — подойдя к Хельги, украдкой шепнул Ирландец. — Тем более слуги не управились вовремя с дровишками, все время подтаскивали, так что, выходит, мы и им помогли.

— А где взяли девку?

— Там же, в ладье, — цинично усмехнулся Ирландец. — Наложница, ей так и так умирать. Надели ей на шею ожерелье, волосы на лицо начесали, а ту, настоящую, одели по-быстрому в мужское платье — делов-то! Тем более в этакой-то суматохе… Чу? Кажется, тебя зовут принять участие в тризне, ярл?

— Отлично! — Хельги потер руки.

Ирландец взглянул на него, как на полного идиота.

— Ты что, в самом деле собираешься сражаться с этими опившимися полудурками? — Он кивнул на молодых воинов, уже звеневших мечами по краям догорающего костра.

— Я что, похож на умалишенного берсерка? — оскорбился ярл. — Конечно нет. Сражаться я вовсе не собираюсь, а вот попить пива, меду и браги… Ты видишь, нам уже машет наш друг Хаснульф!

— Воевода Хаснульф — наш друг? — Ирландец восхищенно присвистнул.

— А как же? — расхохотался ярл. — Идем же скорей, он, видно, уже утомился ждать.

— Постой-ка немного, ярл, — подергал губу Ирландец. — Что нам делать с той, настоящей?

— А где она сейчас? Надеюсь, не брошена голой в лесу?

— Нет, мы спрятали ее в твоих покоях и приставили верную стражу.

— И правильно поступили, Конхобар. Вот пусть она там и посидит, в себя придет немного. Тем более что ее безутешный дед, боярин Всетислав, похоже, топит горе в вине. Вот ему в этом и поможем. Заодно поговорим.

Усмехнувшись, ярл потер виски и быстро направился к столам, чувствуя, как кто-то внутри активно не принимает всего происходящего, протестуя против страшной смерти невинных девушек жуткой головной болью.

— Что поделаешь, — сам себе тихо сказал ярл. — Это тризна, и всё равно кто-то обязательно должен был умереть.

Вокруг уже звенели мечи и звучали погребальные речи. Кто-то плакал, кто-то, наоборот, смеялся, в погребальном костре бушевало пламя, и удушливый черный дым закрывал клонившееся к закату солнце.

— Не тот! Не тот! Зря я доверился глупой твари, все перепутавшей, лучше бы послал кого-нибудь. — Князь Дирмунд злобно пнул подвернувшуюся под ногу кошку. Жалобно мяукнув, та юркнула в приоткрытую дверь горницы. Кликнув слугу, Дирмунд велел позвать волхва Вельведа, что давно уже дожидался в гостевой зале.

— Звал, княже? — войдя, низко поклонился волхв — среднего роста, с узким морщинистым лицом и темными маленькими глазками, недобро смотревшими из-под кустистых бровей. Сейчас, правда, глазки излучали полнейшее подобострастие и любовь.

— Звал, звал, Вельвед. — Дирмунд указал вошедшему на лавку. — Наше новое колдовство не вполне удалось, — почесав длинный нос, честно признался он. — Верные люди донесли — на берегу Волхова-реки недавно справили тризну по могучему князю.

Вельвед вскинул глаза:

— Так разве не этого мы и хотели, мой повелитель?

— Нет, — князь усмехнулся. — Тризну справили по князю Рюрику, а недоносок Хельги жив и здравствует. И мы сами, с помощью заклинаний и жертв, расчистили ему дорогу к власти!