Онлайн книга «Ладожский ярл»
|
Ханс продышал дырочку в затянутом инеем автобусном стекле. Темное небо, дома, подсвеченные разноцветной рекламой, пробегающие мимо автомобили. Вот, похоже, и нужная остановка. Ханс задержался у дверей — вообще-то можно сойти и на следующей или все-таки… — Выходишь, мальчик? Толстая, похожая на гусыню, старуха. Выходит ли он? Да, выходит. — Пожалуйста, побыстрее, мальчик… Побыстрее… Да пожалуйста! Тротуар. Узкий, выскобленный дворниками. Люди. Впереди, навстречу — смешной старик. Чем-то — может быть, улыбкой или просто морщинистым добрым лицом — похожий на рождественского гнома Юлениссена, что живет в столичном пригороде Корсегаардене на небольшой площади Торгет-Трегаарденс-Юлехус. Раньше, когда Ханс был маленьким, он часто писал ему письма на Рождество. Когда был маленьким… И когда еще были живы родители. Хотя… они не так давно еще были живы… Чуть больше месяца прошло после их нелепой гибели. Именно что нелепой — надо же погибнуть от молнии в ноябре! Одноклассники только диву давались. Ну, сочувствовали, конечно. Да только что ему, Хансу, до их сочувствия? Родителей-то не вернешь, как ни крути. Ханс сглотнул слюну. Вот еще один смешной старик — с бакенбардами, толстый, похожий на увальня сенбернара… знакомый такой. Черт побери! Так это ж полицейский комиссар… как бишь его имя? Не вспомнить. Ишь как спешит, не заметил даже, свернул с тротуара — прямиком, по сугробам, к машине, старому вишневому «вольво». И вдруг перед глазами мелькнул… Нет, показалось… Рядом тормознуло такси — синий «СААБ». Знакомая тачка… Ханс остановился, замахал рукой: — Наше вам, господин Йоргенсен! Никак опять до поздней ночи работаете? Таксист — длинноусый, круглолицый — выходя, улыбнулся в ответ: — Привет, Ханс. Как дела? — В клуб иду, договорились с Нильсом. — Репетируете? — Да помаленьку… Таксист усмехнулся: — Ну, будете играть, позовите на концерт. — Обязательно. Попрощавшись, Ханс пошел себе дальше, мимо огромных сугробов — с утра шел снег, вот и не успели убрать, теперь сгребали погрузчиками в самосвал, — мимо сверкающих витрин супермаркета, мимо катка, наполненного музыкой и детским смехом, пройдя небольшую площадь, свернул на улицу Грига — узенькую, едва разъехаться — там-то и притулился молодежный клуб, маленький, неказистый, зато с небольшим залом — зальчиком — и сценой. Перед дверью переминалась с ноги на ногу какая-то длинная — на голову выше Ханса — девка, а внутри уже мелькала длинная темная шевелюра Нильса — парень деловито перетаскивал в угол большой усилитель. — Привет, Нильс. — Явился… Чего опаздываешь? — Да так… Слушай, сейчас по пути таксиста встретил, Акселя, помнишь? — А, забавный дядька. Берись, вон, за монитор, тащи… Нильс — пацан всего-то на два года постарше Ханса — упорно демонстрировал деловитость. Подтащив монитор поближе к краю сцены, Ханс щелкнул пальцем по тугому пластику большого барабана, прислушался к звуку: — Классно. Только зачем его розовой фольгой обклеили? — Это не фольга, краска. Дагне сказала — красиво. Дагне — это была подружка Нильса. Ну, раз она сказала… Молча подкрутив микрофон, Ханс полюбовался своим отражением в тарелке ударных. Ну и харя! Круглая, расплывшаяся, белобрысая, с широким приплюснутым носом! Ханс расхохотался — нет, конечно же, это не он такой, а отражение. Нильс недовольно покосился на него. Дескать, вот бездельник — опоздал, да теперь еще и хохочет невесть почему. Как маленький, право слово, нашел игрушку. Ханс оторвался от тарелки: |