Онлайн книга «Ладожский ярл»
|
«Колбеги…» — молнией пронеслось в голове Дивьяна, и ноги его перестали держать тело… Совсем рядом, в лесу, послышался тоскливый вой волка. — Успеем до темноты? — придержав коня, молодой варяг в богатом темно-голубом плаще нетерпеливо обернулся к развалившемуся в низких санях погонщику — худющему простоватому парню, длинному, словно жердь, оттого и прозвище — Жердяй. — Должны успеть. — Жердяй быстро подобрался и, подгоняя лошадь, чмокнул губами. — Недалеко уж. Пожав плечами, варяг погнал коня вперед, где, у запорошенной глубоким снегом излучины, дожидались его всадники в кольчугах и с копьями. Дружина… — Где заночуем, ярл? — Один из воинов — светлоглазый, с небольшой бородкой, щегольски заплетенной в косички, — выехал навстречу предводителю. — Я предлагаю в лесу. Говорят, здесь видели кюльфингов. — Кюльфингов? — Ярл усмехнулся. — И кто ж тебе об этом сказал, уважаемый Снорри? Не Жердяй ли? Слышал, вы вчера долго о чем-то шептались у костра. — Жердяй рассказывал о местных колдунах, — заметно смутился Снорри. — Думаю, что тут все волки — оборотни. Слышишь, как воют? Ярл покачал головой, остановился рядом с дружиной, ожидая, когда по замерзшей реке подтянется обоз — десяток саней, запряженных крепкими низкорослыми лошадками. Кто-то из дружинников заметил, что о кюльфингах лучше спросить знающего мужика Трофима Онучу, что, как самый опытный и бедовый, ехал в последних санях. — Колбеги? — переспросил он, придержав лошадь. Плотненький, крепко сбитый, в плаще из волчьей шкуры, Трофим напоминал небольшой стожок сена. Голени его были смешно перевязаны двойными обмотками-онучами, отчего Трофим и получил свое прозвище. — Бывали тут и они. — Он махнул рукой и зашевелил губами, что-то подсчитывая. — Года три прошло с последнего раза. Ну, о том старый Конди лучше расскажет, у него от колбегов все сыновья полегли… Эй, Жердяй! — Трофим Онуча вдруг замахал руками. — Сворачивай, сворачивай! Куды ж тебя несет-то, жердину?! — Что такое? — вскинул глаза ярл. — Так вон, вон, повертка! — Трофим показал кнутом на пологий, поросший кустами мыс, блестевший в лучах заходящего солнца. — Узковата, правда, да зато прямиком к усадьбе. К ночи будем. Ярл задумчиво поскреб бородку. Не очень-то хотелось ему тащиться лесом, куда лучше по реке — и широко, и удобно, да и быстро — ни деревьев, ни кустов, ни бурелома — одна наезженная колея — своя же, тут, по Паше-реке, к Паш-озерскому погосту и ехали, утомились, в глубоком снегу путь пробивая, да вот зато теперь — в обрат — уж как хорошо! Удобная была дорога. — А что, по реке никак нельзя попасть к этому Конди? — поинтересовался ярл. Трофим Онуча кивнул: — Можно. По Шуйге-реке до озера, а еще и до нее сколько… С полдня точно будет. А тут… Чтоб тебе, князь, понятней было — две ромейские мили. — Всего-то? — удивился ярл. — Так чего ж тогда мы тут стоим? Сворачиваем. Дорога стала трудней. Не шибко наезженная колея вилась меж лесистых холмов и урочищ, кое-где средь упавших деревьев был прорублен путь, в иных местах приходилось рубить самим — хорошо, мужиков в обозе хватало, а уж обращаться с топором да секирой — каждый был обучен. Уже заметно стемнело, и скрывшееся за черными деревьями солнце посылало прощальный привет тусклыми рубиновыми лучами. |