Онлайн книга «Ладожский ярл»
|
Прямо под ногами юного охотника вспорхнул из сугроба рябчик. Толстый такой, пестренький, красивый. Дивьян, знамо дело, не стал теряться — всадил стрелу влет, любо-дорого посмотреть. Прежде чем поднять добычу, по привычке осмотрелся — ага! Мелькнули за дальними кустами стремительные серые тени. Вот они, голубчики, никуда не делись. Что ж, надобно поспешить… Выпотрошить птицу можно будет и в заимке. Быстро схватив рябчика, отрок со всех ног бросился к хижине, чувствуя, как, завывая, мчатся за ним волки… Ну, мчитесь, мчитесь, серые дурни… Захлопнув дверь перед оскаленной волчьей пастью, Дивьян обернулся поискать в хворосте толстую, подходящую для засова ветку. Оглянулся и… И вдруг почувствовал у своей шеи острие кинжала. — Брось лук на пол, — злым свистящим шепотом приказал владелец кинжала. — Брось, говорю. Иначе я перережу тебе горло! Выполнив требуемое, Дивьян почувствовал вдруг тот же самый запах, что стоял в воздухе обесчещенной кровавым убийством усадьбы. Так пахла недавно свернувшаяся кровь — то был страшный запах смерти. Глава 2 КРОВАВЫЙ СЛЕД Февраль-март 865 г. Восточное Приладожье Раз повстречался я с девицей: Зарница на щеках, Огонь небесный под ресницей, Рубины на устах. Наутро, едва рассвело, Хельги-ярл велел сложить костер. Большой, чтобы поместились все погибшие и их вещи. Младшие дружинники и обозные расчистили от снега место: два круга, один — для костра, другой — для погребения. Согласно обычаям веси, именно так следовало поступать с умершими, а ярл, как и все варяги, не любил нарушать чужие обычаи и дразнить без нужды местных богов. Он специально не погнал дружину дальше, на Куневичские погосты, бросить мертвецов без погребения — поистине, на такое были способны только нидинги! Конечно же, убитых следовало похоронить, чтобы души их не бродили неприкаянно по здешним лесам, не завывали бы, не хватали людей и не мешали живым жить. Хворост и дрова натаскали быстро — сушин хватало поблизости. В центре будущего костра положили хозяина — старика Конди, рядом с ним малолетних детей — их головы сняли с шестов — и чуть подальше женщин, накрытых грубым, выбеленным на солнце холстом, который нашелся в одном из сундуков усадьбы. У левой руки старика разместили оружие — лук, топоры и широкий охотничий нож — все, что нашлось в доме; по правую руку — соху-двузубку и лошадиную упряжь, украшенную бронзовыми бляшками. Каждой из женщин надели на шею бусы — аккуратно собрали рассыпанные по полу шарики, старались, чтоб хватило на всех. Хоть и не богаты получились бусы — монисто и жемчуг если и были, так их, верно, забрали убийцы — да все ж ладно. Пошарив в сундуках, нашли веретена, пряслица, несколько подвесок-уточек — и это пошло в дело. Не забыли и о животных — собаки-то, чай, пригодятся хозяину в загробном мире — положили в ногах. Ну, вот, кажется, и все… Хельги внимательно оглядел внутреннее убранство избы. Посуда… Кивнул дружинникам, и те унесли к костру деревянные миски. Прялки — резные, с куделью — положили на хворост и их, пусть добрые девы и на том свете предаются своим занятиям. — Кто знает их молитвы? — Ярл обернулся к дружине, видя в глазах воинов полное одобрение его действий. Молодец, князь, хоть и варяг! Не бросил мертвецов, торопясь, все сотворил по-людски, как надо. |