Онлайн книга «Из варяг в хазары»
|
До Саркела мно-ого фарсахов, за один день не пройдешь, не пройдешь и за пару. Да еще печенеги всюду рыщут, словно голодные волки. Надо же, совсем обнаглели, ворвались среди бела дня в город, разграбили дворец каган-бека, самого каган-бека убили — туда ему и дорога, змею. Ужас что творится! Потому, подсчитав оставшееся серебришко — не только серебришко, но и блестящие золотые солиды у Евстафия в заначке были! — решил купец всё-таки нанять надежную охрану да знающего проводника. Сказано — сделано. Где еще проводников да охрану искать, как не на рынках? За день Догорол обошел все — и нашел-таки. Четверо варангов — так ромеи называли норманнов — воины хоть куда. Один — молодой, мордатый, толстый, по глазам видать — гад, каких мало, да Евстафию не до выбора было. Как говорится, на безрыбье… Второй — здоровенный вислоусый детина самого глуповатого обличья, этот понравился купцу больше всех. Третий — тощий, но видно, что жилистый, сильный, с рожей висельника. Чернявый, больше похож на хазарина или печенега, нежели на варанга. Ну, и четвертый — седой длиннобородый старик, Евстафий его принял было за главного, и ошибся — верховодил всем молодой толстяк. Правда, висельник с вислоусым не особо-то его слушались, себе на уме были, уж на это-то у сурожца был взгляд наметан. Там же, на рынке, отыскался и проводник — давнишний знакомец Сармак, он же, собственно, и привел остальных. Сказал, что будет еще и пятый — слуга по имени Грюм, но он подойдет позже, по пути. Потом, оглянувшись и подмигнув купцу, предложил купить у него двух невольников — молодого работящего мордвина и красивую славянку-девственницу. Просил на удивление недорого, что, с одной стороны, вызывало некоторые подозрения, но с другой… Чего сурожскому купцу Евстафию Догоролу еще терять-то было? Всё, что можно, он здесь уже потерял, одна надежда осталась — на Саркел. Там всё — корабли, верные люди, деньги. Главное, конечно, корабли. Не дай бог, еще сгорят — этого Евстафий больше всего опасался, далее заставлял себя не думать о страшном, чтобы не сглазить, да всё же, как только отвлекался от дел — так полыхало в его глазах оранжевое буйное пламя. Ой, не дай господи! Потому и невольников взял — на свою голову как потом оказалось! — без особого осмотра. Девка красивая оказалась, а девственница — не девственница, черт с ней, довезти бы до места. А вот парень… «Молодой работящий мордвин», как же! Да в нем слепой только не увидит варанга! Вон взгляд-то какой — холодный, ненавидящий, волчий. Если б не раненая нога, давно б, наверное, убежал, а так пока и ходил, хромая да стиснув зубы… Ну, взял, так взял… На головы — мешки, руки-ноги связали, посадили на коней — едьте себе. Ну, конечно, на мешки надежда была слабой. Неужто охранники не прознают про девку? Блюсти ее девственность — если она и была — Евстафий вовсе не собирался. Слишком много хлопот, а дорога дальняя, вернее, не столько дальняя, сколько опасная — всякое может случиться. Вот покажется Бузан-река, тогда… Если, конечно, самому купцу раньше потешиться не захочется. А почему бы и нет? Ну и что с того, что девственность порушится? Лучше уж синица в руке… Евстафий Догорол страсть как любил молодых девок, оттого, к собственному стыду, бит был неоднократно законной супружницей Марфой. Девки купца тоже любили. А что — нрава незлобивого, веселый, на деньги не жадный, а что горб — так зато на лицо приятный и в любви зело искусен. Так что и эта… Черт с ней, лишь бы корабли не сгорели. Вот дьявол, снова про пожар подумал, а ведь зарекался уже! |