Книга Первый поход, страница 68 – Андрей Посняков

Вот и этой ночкой стража не спала. Сидели, скопившись у очага, угрюмились да лениво метали кости. Сквозь неприкрытую дверь ветер заносил снаружи сырость и дождь, впрочем, это, похоже, ничуть не трогало стражников, наоборот, каждый из них нет-нет да и поглядывал в ночь. Словно бы ждали кого-то.

— Эй, Ульва! Ты точно договорился с ней? — в очередной раз метнув кости, осведомился огромный медведеподобный стражник, до самых глаз заросший буйной клочковатою бородищей.

Сидевший напротив него Ульва — молодой светло-русый парень с хитрющим каким-то лисьим лицом и маленькими бегающими глазами — в ответ лишь небрежно кивнул, не отрывая от костяшек жадного взгляда.

— Ага! Выиграл! — дождавшись, когда упадут кости, азартно выкрикнул он. — Давай сюда твою шапку, Вильфред!

Вильфред — тот самый косматый бородач — недобро прищурился.

— А не тебя ль, Ульва, приговорили к четвертованию в Честере за нечистую игру? — с угрозой в голове осведомился он.

Остальные трое — такие же косматые, жадные, нечесаные — с нескрываемым интересом прислушивались к начинавшемуся недоброму разговору. Вильфреду Медведю сегодня явно не везло — продул уже и башмаки, и крашенный корой дуба почти новый шерстяной плащ, всего-то с двумя дырками, и вот шапку.

— Не знаю, про кого ты там говоришь, Медведь, — нехорошо улыбаясь, тихо произнес Ульва. — А только шапку я у тебя выиграл честно! Так подай ее сюда.

— Честно? — брызнул слюной Медведь. — Ну, значит, только шапку и честно. А остальное? — Проявив неожиданную для его комплекции прыть, разобиженный до глубины души Вильфред зверем метнулся к Ульве, вытянув вперед корявые руки. — Удушу гада! — вепрем заревел он.

И удушил бы, если б один из космачей не подставил ему подножку.

— Уймись, брат Вильфред, — беспрекословным тоном произнес он. — А ты, Ульва, отдай ему башмаки и плащ, шапку можешь оставить себе. Что вылупился? Отдай, сказано, или…

— Ла-адно. — Ульва неохотно бросил вещи растянувшемуся на земляном полу Медведю. — Попадись ты мне в честерской корчме «Лодочник»… Ла-адно…

— Вот, так-то лучше будет, — удовлетворенно кивнул космач, видно, он и был здесь за старшего. Лет сорока, а может, и чуть побольше, по внешнему виду он ничем не отличался от сотоварищей, выдавали лишь глаза — зоркие, цепкие, умные, — глаза прирожденного лидера.

— Где ж твоя брага, папаша Гриффит? — выглянув в дверь, зыркнул глазами Ульва.

— Не время еще, — спокойно сказал космач. — Сказала, принесет, значит — принесет. Если, правда, матушка-настоятельница не помешает.

— А правда говорят, что твоя знакомая — ведьма? — не унимался Ульва, вконец разозленный результатом игры. — Болтали тут про нее всякое.

— Может, и ведьма, — усмехнулся Гриффит. — Твое какое дело, хмырь безрадостный? — Резко повысив голос к концу фразы, Гриффит ловко выхватил из ножен меч, и, не успел Ульва опомниться, как злая сталь клинка задрожала у его шеи. Вильфред Медведь злорадно осклабился:

— Так его, дядюшка Гриф!

— Что, уж и пошутить нельзя? — обиженно заканючил побледневший Ульва. — Уфф! — Гриффит убрал меч, и он шумно перевел дух. — О! Кажется, вот и она.

Все прислушались: и в самом деле, на улице, рядом с дверью, слышались чьи-то шаги.

— Слава святой Агате, — тихим, но достаточным для того, чтобы услышали все, голосом произнесли за дверью.