Книга Первый поход, страница 42 – Андрей Посняков

Вчера ведь только этот самый Оффа взялся было талдычить про какого-то раненого дана, что был доставлен в монастырь по велению настоятеля… Дана зачем-то доставили в монастырь? Хотя известно, что все побережье Англии кишмя кишит данами и те могли бы сами оказать помощь своему. Тем более — если верить Оффе — конунгу. Что это за дан такой странный? А ведь Хельги ярл как раз в этих местах должен бы обретаться. Если, конечно, не прибился к Железнобокому Бьорну. Стоп… Кто это там так медленно тащится впереди? О, боги! Да это ж Трэль Навозник, ну прямо никуда от него не деться.

И правда, по той же дороге, навстречу Ирландцу, шагал, припадая на правую ногу, бывший раб, а ныне законный вольноотпущенник.

— Надо же, какая неожиданная встреча! — притворно расставил объятья Ирландец. — Что ж ты не поплыл с купцами дальше? Серебра не хватило?

Трэль вздрогнул. Вот кого он меньше всего хотел бы сейчас видеть. Нет, пожалуй, покойного ромейского купца — еще меньше.

— Нет больше ни купцов, ни кнорра, — хмуро, сквозь зубы пробурчал Трэль.

— Снова даны? — удивленно поднял глаза Конхобар. — Но ведь они нас уже грабили.

— Мало ли в море других разбойников? — уклончиво ответил вольноотпущенник и, обойдя стоящего прямо перед ним Ирландца, медленно пошел к обители.

— Эй, погоди, парень! — Подумав о чем-то, Конхобар бросился было за ним, но, махнув рукой, повернул обратно. В конце концов, никуда дальше монастыря Навозник не денется, а вот ситуацию с Магн следовало прояснить побыстрей.

Он вышел к лугу, изрядно проплутав. Все-таки дорога шла не совсем через рощу, а у холма раздваивалась: одна повертка вела к роще, а другая — на луг. Конхобар сначала повернул на ту, что вбегала в рощу, — уж больно она выглядела укатанной, сразу было видно, что этой дорогой часто пользовались, а как еще пользоваться, как не возить сено с луга? Проплутав в роще почти до полудня, Ирландец наконец услыхал женские голоса — и тут же вышел к лугу, затаившись в кустах орешника. Змеей подполз поближе, выглянул.

Две женщины-монахини в темных, наглухо закрытых балахонах деловито косили сено, а третья — в таком же балахоне — аккуратно укладывала в копны ранее скошенную и уже просохшую на солнце траву.

— А что было дальше, сестрица Венедикта? — обернувшись, крикнула одна из тех, что косили.

— А дальше — вот…

Конхобар вздрогнул. Это точно был голос Магн. Давно, казалось бы, забытый голос.

Магн запела старинную песню, и монахини — а может, это были всего лишь послушницы, уж больно молодо выглядели, — слушали ее с большим интересом, видно, песня нравилась им больше, чем молитвы.

Ирландец улыбнулся. Он тоже знал эту сагу о деяниях Беовульфа, славного конунга гаутов. Подложил поудобнее под голову руку. Слушал…

Песня вскоре кончилась, и монахини, судя по всему, стали собираться к обедне. Конхобар даже чуть пожалел их, прикинув, какое расстояние им придется пройти по полуденной жаре после изнуряющего физического труда. Ну да — как они говорят — Господь милостив!

— Ну, мы пойдем, смоем пот у ручья, — бросив копну, сказала одна из монахинь.

— Идите, сестрицы, — оторвалась от снопов сестра Венедикта. Магн! Точно Магн! Синеглазая, темноволосая, по-прежнему одуряюще красивая… — И я б с удовольствием пошла с вами, кабы не епитимья. Сами знаете, матушка аббатиса запретила умываться ровно месяц. Идите… А я доложу копну и догоню вас. Если что, ждите меня у ручья.