Онлайн книга «Варвар»
|
— Если не дождетесь, идите сами, – напутствовала воительница. – Народу там хватает всякого. Только вот нас, гуннов, не любят – и в этом сложность. Слишком уж я приметная. Рад даже улыбнулся – да уж! — Но, помни, князь – время от времени присылай людей к Синей горе – там, где вы нас и будете сейчас дожидаться. Место пустынное, глухое, никто туда без особой нужды не суется. — Прощай, – прыгнув в седло, князь махнул Саргане рукой. – Все же надеюсь – свидимся. Да поможет нам Господь. — И все степные боги! Гунны унеслись в пушту, расталкивая лошадьми высокую густую траву, серебряную, а местами уже цветущую – голубеющую. Горько пахло полынью, и колыхающая от ветра степь казалась бурным и холодным морем. — Нам туда, – Радомир показал рукой на буковый перелесок, вдающийся в пушту узким нежно-зеленым клином. – Едем к Данубию, а там… Эх, жаль с «языком» пролетели. Впрочем, зато в другом повезло – не потеряли еще пока никого из своих. Людей у Радомира-конунга было мало, приходилось беречь каждого, за каждого биться. Вот, как за близнецов. Истерзанный плетью Горшеня, надо сказать, держался мужественно, не стонал, а Саргана, прощаясь, шепнула на ухо Хильде рецепт настоя из кореньев и трав. Княгинюшка не сдержала улыбки – она-то этот рецепт давно и без воительницы знала. Подъехав к избитому пареньку, наклонилась, погладила по голове: — Ничего, милый, вылечим твою спину, заживет. Горшеня улыбнулся довольно – не с каждым княгиня общается! Дальше пошел быстро, сноровисто, только вот иногда морщился – туника спину ела, так ведь не голым же идти, холодновато все же. Хотя ближе к обеду разжарило, тогда и устроили привал у ручья, на опушке. Славный тянулся кругом лес – густой, с буками, вязами, дубами, высоченными, почти что до самого неба. Подлесок тоже плотный: папоротники, ракитник, малина, смородина, бузина, можжевельник, орешники. Кое-где – на пустошах – вереск, а вдоль ручья – краснотал, бредина, вербочки. Уже проглядывали первые листья, но много было и вечнозеленого, а местами и вообще еще только набухали почки: у осины – острые, зелененькие, у ивы – серебристые, плотные, у ольхи – страшные, как змеиные головы. А в малиннике вообще – лохматые, словно головы у юных данов, Готбольда и Раксы. Дальше шли краем леса – на лошадях-то неудобно сквозь чащу, тропки звериные – узкие, да и по краю-то коней большей частью под уздцы вели. Ручей расширился, журчал громко и весело, играл на перекатах радугой. Вдоль него и зашагали, явно в большую реку ручеек этот впадал, не сразу в Данубий, так в какой-нибудь из его притоков, так Саргана сказала. Как сказала, так и двигались, не очень-то ходко – в зарослях-то, как ни старайся, а невозможно быстрее. Берега у ручья густо заросли ивою – черноталом, ветлою, кустами-ветками желтыми, красными, вишневыми, с пушистыми сережками-почками, а кое-где – и с проклюнувшейся уже листвой, клейкой и нежной. Славное время – весна! Все пробуждалось, тянулось к солнцу, к высокому голубому небу. А погони так и не было! Князь специально выставил в арьергарде наиболее толковых парней – Хотонега с Домушем. Хотел и Линя, да потом махнул рукой – пусть, если что, брату поможет, да и так, рядом пойдет, поддержит морально. Не было погони, никто за отрядом не гнался, видать, Саргана хорошо исполнила свое дело – отвлекла погоню на себя. Что ж, дай ей, Боже, здоровья. |