Онлайн книга «Варвар»
|
— Так, верно, не слышит – ветер-то слова сносит. — Знамо дело, сно-осит. Ну, раз поше-ол, знать – на-адо. Верно, сосну подходящую выбра-ать. Вятко, а ты видал когда-нибудь, как корно-ованием кого-нить казнили? — Не, не видал. — Вот-то интере-есно, посмо-отрим. Рад в кустах хмыкнул: интересно им, извращенцы юные. Осторожно обошел сосну, пробрался через можжевельник, выглянул через камышы на болото и наконец-то малость перевел дух. Хильда уже удалилась достаточно далеко, не окликнешь, не спросишь. Действительно, похожа на того мальчика. Точнее – он на нее. Ой, умна, умна, походку юношескую копирует – не придерешься, молодец, сообразила, мужчины и женщины ведь по-разному ходят – у кого как центр тяжести расположен. Да и шаги женские чаще и мельче, и руками девушки не размахивают. Много отличий, внимательному взгляду заметных. Ах, как Хильдочка шла – не придерешься. Даром что по гати, а все ж старалась – ноги, как солдат, ставила. И рогатину держала крепко, по-мужски. Молодец, молодец, женушка. Ушла, милая, выбралась. Господи, хоть в этом повезло! Однако пора теперь и о себе, любимом, позаботиться. Как говорят в американских фильмах, «спасаем наши задницы!». Пора, пора бы… Вернее, еще не совсем пора – пока они тут все проснутся да озаботятся: а куда ж это друже Борич пропал? Или пленников вдруг решат проведать. Вообще, где здесь можно укрыться-то? А, похоже – нигде. Островок маленький, шагов триста на сто, сосенки редкие, не можжевельник бы и не папоротники – так насквозь бы просматривался. Папоротники… там и затаиться? И что? Рано или поздно весь островок прочешут, причем очень быстро. Тогда что же – убивать? Прямо вот сейчас и начать, больше ведь ничего другого-то и не остается. Убивать. Нет, жалко – все-таки совсем почти дети. Надо что-то другое придумать, да вот, как назло, кроме папоротников, ничего другого-то в голову и не лезло, хоть ты плачь. Что ж, папоротники, так папоротники… А почему – не камыши? По краю болота их прорва, там и высидеть, затаиться, куда дольше, нежели в сосняке этом прозрачном, продержаться можно. До ночи-то точно времени нет – всяко раньше хватятся. Однако поспешать надо, раздумывать особо некогда. Плохо только, сыровато там, в камышах, но, с другой стороны, и не жарко. И попить болотную водичку можно… Ага, попей! Не чуму, так какую-нибудь холеру или дизентерию подхватишь! Запросто. Но камыши – это идея. Уж куда лучше, чем папоротники. Продержаться бы до темноты, а там… а там видно будет. Черт! Молодой человек похолодел, бросив случайный взгляд на свое, недавно покинутое убежище, к которому – да, да, именно туда! – как раз подбежал растрепанный, озабоченный чем-то пацан, тот самый, который вырвал из груди зараженного чумой трупа бандитскую финку. Ага, наклонился к порубу – камень-то беглецы, не будь дураками, закатили обратно. Что-то спросил… И аж подпрыгнул! Ну, вот вам, господа-товарищи, как выражался старшина Дормидонт Кондратьич, и елки-веники, и пироги с грибами. Мерзкий мальчишка! И дернуло же его… Времени теперь не оставалось вовсе, не успеть и до камышей. Нырнув в папоротники, князь оглянулся, ожидая в любой момент услышать за спиной крики тревоги, возню. Нет. Ничего подобного не было. Мало того, парнишка, притащив откуда-то палку-слегу, попытался отвалить с крышки камень. Силенок-то не хватало, однако отрок попался упрямый, пробовал еще и еще, не с того бока, так с этого. И наконец, валун подался, подвинулся, откатился с крышки в кусты. Мальчишка тут же оглянулся по сторонам, словно звереныш… и нырнул в поруб. Ага, сейчас развяжет Борича… Вот они уже, оба. Все! Пришла веселуха. Нет, не пришла еще, но очень скоро придет. |