Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
— Не, не в Псков – просто к озеру, а там до Дерпта – на лодье. — Я вначале думал – они это на службу… — На службу? – Кольша неожиданно расхохотался, скорбно покачав головой. – Не-ет, сволочам этим денег не надобно – вон, и возы наши не тронули. Не за добром явилися – за пораженье свое мстят! — Ты думаешь? — Уверен… Сам посмотри. Афоня оглянулся и вдруг увидал бегущую на поляну фигуру, в которой узнал тихого и невзрачного обозного паренька из простых – то ли возчика, то шорника, то ли просто слугу «на подхвате». — Ого! – проследив за его взглядом, удивился и Кольша. – Это же Микита, челядин наш, раб! Э-эй, Микитка-а-а! Давай сюда-а-а-а! Как и следовало ожидать, Микитка оказался испуган до дрожи и заикания: — А я это… за водой, да-а… А они… Я смотрю – тут… Бух, бух… мечами, стрелами… Эвон, из ольшаника налетели… Язм в папоротниках схоронился, ага… Господи-и-и-и… что же нам теперь делать-то? — Не знаю!!! Не знаю, не знаю, не знаю! Кольша, несмотря на весь свой гонор, тоже недалеко ушел от раба, разве что говорил более-менее связно, да вот только предложить ничего не смог, и, видя такое дело, Афоня взял ситуацию в свои руки – а что еще оставалось-то? Хоть кому-то – да надо. Почему же не ему? — Сперва похороним всех, – подумав, быстро распорядился отрок. – Лопаты в телегах есть, давайте могилы копать. Потом крестики сладим, помолимся… А уж потом – поедем домой. Обоз-то цел! — С ума сошел! – отмахнулся Кольша. – Вот так вот и поедем? Втроем? — До озера доберемся, а там людишек наймем, – Афоня даже как-то сразу повзрослел, чувствуя нежданно-негаданно свалившуюся ему на голову ответственность, которую – отрок это хорошо видел – больше не был готов разделить никто: ни новгородский приказчик Кольша, ни – уж тем более – Микитка-раб. О челядине тоже, кстати, следовало подумать. — Ты чей раб, Микита? Дядюшкин? — Его… — Дядюшка Семен Игнатьич, упокой его господи, вдовец… думаю, ты и не раб более! — Как это не раб? – вскинулся было Кольша, но тут же осел под тяжелыми взглядами двух пар глаз: светло-голубых – Афанасия, и карих – Микиты. — Не раб! – твердо повторил отрок. – Дядюшка – вдовец, и ныне хозяина тебе, Микита, нету. — Что же мне – в изгои, что ль? – челядин в ужасе округлил глаза. – Скитаться? Совсем пропасть? — Почему в изгои? – рассудительно промолвил Афоня. – Я так думаю, в рядовичи мы тебя в Новгороде поверстаем… — В рядовичи?! – В карих глазах раба вспыхнула радость. — Да, в рядовичи! Так, как служил – и будешь дальше служить, токмо уж по ряду. Да не бойся, не бросим, тем более – после такого вот… Нам бы обоз довести, тут ведь и соль, и крицы медные – многие кузнецы в Новгороде его ждут не дождутся. Раз уж мы живы – доведем, наймем возчиков – серебро у дядюшки было – искать надо. Ну, что смотрите? Обыщем всех да – за лопаты. Нам еще до озера добираться. С трудом, с передышками, но вырыли-таки могилы, погребли всех, срубили-поставили кресты. Потом по очереди стали читать молитвы, уж как умели, что знали… Кольшу пару раз вырвало, и он ушел к ручью – вымыться… А серебришко, кстати – нашли! Правда, не так уж и много. — Одному хватит, – оглядываясь на ушедшего Кольшу, тихо промолвил раб. – Видал, Афоня, как он на серебро зыркал? Собла-а-азн! — Да какой соблазн? – усмехнулся отрок. – У Кольши в Новгороде и дом, и семейство – куда он денется-то? |