Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 576 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

В войске имелись и пушки, и осадные башни, пороки-тараны и все такое прочее, к чему были приставлены хитроумные немецкие мастера-инженеры, услуги которых стоили очень даже немало. Да и вообще, содержание всей этой оравы ратников требовало таких денег, что военный поход за добычей был просто необходимостью! Да и вообще – легкая победоносная войнушка… типа как у поганых немцев – турниры. Кровушку разбодяжить, размяться, клинками помахать – показать себя, ратники же все – герои! А как это в мирное время покажешь? Нужна, нужна войнушечка – мать родная – уж без нее никак.

Никак – да. Но вот только голову-то сложить никому неохота. Добро б еще за родную землицу, а так… Не вышло бы, как в той пословице – пошли постричь, да вернулись стрижеными. Князь-то князем, да чем ближе к Нижнему, тем больше сомневались многие – а так ли уж беззубо тамошнее войско? Сомневались, но шли. Вернуться назад уж никак нельзя было – не родную же землю грабить? А пришлось бы – что кушать-то?

— Ну, и где вражины? – Юрий Дмитриевич обернулся к стоявшему чуть позади воеводе кованой рати. – Ты сказал – день-два.

— Так и есть, княже, – тут же закивал воевода, Кузьма Иваныч, роскошная, с рыжиной, борода его развевалась на ветру, словно боевое знамя, и столь же воинственно блестела на солнце обширная лысина.

Кузьма Иваныч тоже снял шлем, жарко, но самое-то главное – сам князь без шлема, вот если б князь шлем надел, тогда б и воевода, а ежели б господин берет немецкий надумал надети – так и воевода так же бы явился, в берете. Всяк должен знать свое место и господину во всем подражать, иначе никакого порядка не будет, а будет один хаос.

Внизу, выходя их леса к реке, вилась наезженная дорога. Ордынский шлях, обычно многолюдный, но ныне, по понятным причинам, пустынный. Впрочем, не совсем – из лесу вдруг выскочил всадник – на вороном жеребце, в легкой кольчужице, без шлема.

— Сотник наш скачет – всмотревшись, радостно сообщил воевода. – Евдоха-младой из разведной сотни. Посейчас и доложит – где там враги.

Юрий Дмитриевич пощипал бороду:

— Вовремя он… Ну, пущай докладывает, послушаем.

Взлетев на холм, молодой ратник спешился и, подбежав ближе к начальству, низехонько поклонился, аккуратно придерживая болтавшуюся у пояса саблю:

— Войско вражье идет, великий князь! На пустоши станом стало, рвы роют – токмо бы нас остановити!

— Рвы? – озаботился Юрий. – Хитро, ничего не скажешь. Знать, здесь хотят бой дать, к городу не пустить. А что на реке?

Сотник бодро тряхнул головой:

— На реке тоже все плохо! Ладей – сонмище, нижегородцы, похоже, и торговые ладьи с собой прихватили. Все с пушками!

— Это плохо, – Юрий Дмитриевич покривил губы тонкие губы и решительно махнул рукой. – Кузьма Иваныч, вели трубить поход! Рать судовая пусть вниз по реке идет, но не быстро, и покуда в бой не вступает… покуда мы пеших не разобьем! Нам же, и пешим, и конным, наоборот, поспешать надобно, покуда вражины рвы не выкопали, не укрепились.

— Слушаюсь, государь!

Поклонившись, воевода поспешно побежал к дожидавшимся поодаль сигнальщикам и вестовым – живенько распорядился, кулаком погрозил, замахал руками.

Затрубили на холме боевые трубы, барабаны загрохотали, взвились на длинных копьях разноцветные флажки-прапора, бросились к отрядам вестовые.