Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 445 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— И мои – крепки! – крестьянин хлопнул в ладоши. – И мы хотим мавров прогнать, пощипать им перья. Не так ведь магометан и много-то.

— А сколько?

— Да меньше дюжины! По крайней мере, я видел четверых.

— Славно! – подмигнув собеседнику, Вожников азартно потер руки. – И у меня, не считая раненого и девчонки, четверо. Да я сам – пятый.

— И у меня столько же найдется! Да еще в деревне – человек пять, – радостно сообщил мужик.

Князь широко улыбнулся:

— Так, может, мы…

— Я послал мальцов к орешнику. Должны скоро вернуться, доложить… Да вы заходите, чего встали? – проворно отворив ворота, крестьянин сделал приглашающий жест. – Отдохнете, поедим, чего бог послал. Туда, туда проходите, в дом. А вы… – хозяин обернулся к работникам. – Заканчивайте с навозом и будьте готовы. Хавьер!

— Да, дядюшка!

— Сбегай к соседским парням, позови.

Пока обедали (простая крестьянская пища: чечевичная похлебка с луком, овечий сыр, немного дичи и печеная радужная форель из ближайшего ручья) явились посланные к орешнику «мальцы» – двое, лет по шестнадцати, парней, смуглых, с обветренными, не отличавшимися особой приветливостью, лицами и грубыми крестьянскими руками.

— Ну, что там? – выплюнув на пол рыбью кость, поинтересовался дядюшка Пепе – так звали крестьянина, по определению Вожникова – явного кулака.

— Четверо их, дядюшка, – шмыгнув носом, доложил один из парней. – Говорят не по-нашему, непонятно. Главарь – по повадкам вроде бы кабальеро. Все вооружены – мечи, сабли, короткие копья, луки со стрелами, два арбалета. Даже кольчуги и панцири есть! И дюжина лошадей. Кони добрые, однако под соху да борону не пойдут.

— Воинские, значит, лошадки-то.

Оставив в деревне раненого дона Эстебана и – несмотря на все ее просьбы – Аманду, Вожников и его ватажка присоединились к деревенским парням под предводительством местного старосты дядюшки Пепе. Кроме парней с палками и цепами, еще было трое угрюмых, вооруженных вилами, мужиков, да сам староста с переделанным из старой косы копьецом, похожим на те, что были в ходу в Чехии, у гуситов. На поясе у Егора висел короткий меч, подарок капитана Гильермо Ньезы, ватажники же – Альваро Беззубый, Рвань, Рыбина и Лупано – были вооружены попроще, тем, что нашлось в деревне – дубинки, топоры, серп. С воинским отрядом таким оружьем, конечно, не справишься, однако здесь было совсем другое дело – во-первых, мавров всего-то четверо, а во-вторых – нападать-то собирались по-крестьянски внезапно, без всякого глупого благородства. Как сказал дядюшка Пепе – лучше всего было бы перерезать горла спящим. И правда – чего умничать-то? Однако мавры – люди военные, наверняка выставят часового, так что возьми их попробуй! Оставалось одно – навалиться внезапно всей кучей, а там уж – как бог даст.

— Хотя бы одного надобно в плен взять, – шептал по пути Вожников. – Вдруг да это не вся их шайка? Вдруг да еще кто-нибудь есть? Расспросить, разузнать надобно.

— Попробуем и в плен, – сдержанно обещал староста, поглядывая на своих. – Правда, мои-то парни дубинушкой бьют от души, могут и не рассчитать.

— Ничего. Мои, я думаю, рассчитают.

— Тсс! – внезапно остановившись, дядюшка Пепе предостерегающе поднял руку. – Тихо всем. Близко уже.

Ватажники и деревенские (союзники, как называл про себя князь), отправились к орешнику еще ночью – дорога-то была хорошо известна, к тому же в небе ярко светила луна. Спокойно спустились с перевала, свернули в лесок… а уж там-то пришлось ждать, когда хоть немного рассветет, густые кроны деревьев и высокие раскидистые кусты не пропускали лунного света ни капли, кругом было темно, хоть выколи глаз, даже пальцев на руке не видно.