Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 377 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Да не били мы никого, – неожиданно взмолился Альваро. – Моренеттой клянусь! И людей мы не грабили, иначе давно бы нас… А над Лупано смеялись, да – так это потому, что он сам такой, как не от мира сего вроде. Ну, возьмите нас, пожалуйста, сеньор, мы для вас все, что хотите, сделаем.

— Учиться – тяжело, – негромко заметил Егор. – Бокс – вовсе не драка, а искусство, примерно как импрессионизм или, там, кубизм – далеко не всем понятное. Предупреждаю, тяжко вам придется, парни!

— Мы согласны! Верно, Фелипе?

— Угу, – сияя антрацитовыми глазами, Малыш, наконец, соскочил с дерева и даже поклонился князю. – Доброго вам здравия, почтеннейший господин!

— И тебе не хворать, – ухмыльнувшись, Вожников перевел взгляд на Альваро: – Давай, зови остальных, что-то решать с вами буду. Раз уж хотите учиться…

— Очень хотим, сеньор! – отозвавшись, Беззубый махнул рукой своим.

— Это я уже понял, – глядя на опасливо подходящих гопников, задумчиво промолвил молодой человек. – Только вот так и не услышал пока четкого ответа – зачем вам это надо?

— Драться всегда пригодится, – неожиданно отозвался Малыш. – Мы ж люди простые, всякий обидеть может. А за нож да кастет хвататься – мы ж не убийцы, просто хотим за себя постоять… и за других, если придется.

— Ишь ты, прям Робин Гуды, – Егор хмыкнул и скривился – не любил он вот таких патетических слов: «за себя постоять», «за других»… – Проще говорите, парни! Вы вообще – кто?

— Простолюдины, – тихо пояснил Альваро. – Бродяги, если попросту сказать.

— Что – ни кола, ни двора?

— Именно так, сеньор. Потому друг за друга и держимся.

— А родители ваши где?

— Мои давно умерли, – Беззубый меланхолично повел плечом.

— Моих мавры убили, – сквозь зубы процедил Рыбина.

Фелипе покачал головой:

— А я своих не помню. Может, и были они, а, может, и не было. Я при монастыре рос… оттуда и сбежал – били.

— А ты что молчишь? – князь посмотрел на худого и сутулого парня в вечно рваной и грязной рубахе и широких крестьянских штанах с большими дырами на коленках.

— Да я не молчу, – парень с каким-то остервенением сплюнул и покусал губу. – Просто мои меня – продали. Долгов много наделали, вот и продали заезжим купцам, а те – в Гранаду, едва оттуда сбежал. О, как я этих поганых мавров ненавижу!

— Он нам и не рассказывал никогда, что там с ним в Гранаде было, – тихо промолвил Альваро. – Да мы и не расспрашивали особо.

— Все с вами ясно! – хлопнул в ладоши князь. – Маргинальные элементы из социальных низов – проще говоря, беспризорники. Не спрашиваю, на что живете – догадываюсь. Значит, людей бить хотите…

— Бить – может быть, убивать – нет, – серьезно отозвался Фелипе Малыш. – Ну, мы ж сказали все. Учить нас будете?

Почесав голову, Вожников неожиданно улыбнулся:

— А, пожалуй, возьмусь! Только предупреждаю – недолго. Пару ударов отработаем, на том, верно, и все. Поймите, я в Манресе задерживаться не собираюсь.

— И мы бы не собирались, – Фелипе умоляюще сложил руки. – И мы бы ушли… вот хоть с вами, господин! Хоть на край света.

— Малыш прав, ушли бы! Что нам тут делать-то? По мелочи серебряшки сшибать?

— Это называется – кто бы взял! – рассмеявшись, Егор задумался, искоса посматривая на навязавшихся на его шею гопников, которых, конечно, можно было бы и прогнать, однако лучше использовать. Тем более, раз уж сами напрашиваются, что, с точки зрения средневекового человека, весьма логично: прибиться к сильному, обрести покровителя – без этого просто не выжить. Никак.