Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
Вожников даже глаза закрыл, представив, как все это будет выглядеть: ему почему-то мерещилась закутанная с ног до головы в черное трико фигура, этакий самоуверенный ниндзя – вот он подкрадывается, затаив дыхание, выхватывает нож и – апперкот! Или хук, все равно. Нет, апперкот все же снизу удобнее. Бапц – в челюсть, и все… поплыл… А ножичек – острый, сверкающий в свете полной луны, со звоном упадет на пол. Кстати… Егор осторожно повернул голову. А чего это луна-то этак нагло сияет? Слуги что, забыли затворить ставни? Ну, так и есть, забыли… А, может, не забыли, может, это все специально – убийце не очень-то сподручно делать свое подлое дело в полной тьме. На ощупь убивать будет? Не-ет, шалишь. Ну, иди же сюда, мой хороший, иди! Снова дернулась штора, князь нарочито громко задышал, услыхав тихие шаги… и – неожиданно – голос, показавшийся громким, словно трубный зов, хотя говоривший вовсе не собирался шуметь. Говорившая… Да-да, судя по голосу и фигуре, это была женщина, и говорила она – по-татарски, что Вожников далеко не сразу понял, а когда понял, то удивился – откуда здесь взялась женщина из Орды? — Господин, я не причиню тебе зла… Еще б ты причинила… Замучилась бы причинять! Спокойно разжав кулак, молодой человек уселся на ложе и молча ждал продолжения. Раз уж эта странная дева явилась, так сейчас расскажет – зачем. — Я просто дала обет – танцевать для тебя, мой князь. — Так ты ведь уже танцевала совсем недавно, – присмотревшись, Вожников, наконец, узнал гостью – стройная фигурка, шелковые шальвары, расшитый тускло блестевшим жемчугом лиф, поблескивающий в пупке драгоценный камень – гурия! Одна из тех, что ублажали танцами нынче вечером, на пиру. Подарок Бурухтана… тьфу! Какого Бурухтана – Юсуфа! Юсуфа ибн Юсуфа. Эмира Гранады. Подарок. — То был не тот танец, – сверкнула глазищами дева. – Он был для всех. — Понятно, значит, этот будет приватным… Князь хотел было пошутить еще, поговорить, расспросить девушку о многом, но… не смог промолвить и слова! Гурия просто подошла к нему, села на край ложа и, вытянув руки, принялась что-то шептать… что-то такое, отчего вначале отнялся язык, а потом – и воля… Прямо в голове Егора вдруг заиграла нежная мелодия, хотя никаких музыкантов в опочивальне не было, а была лишь одна дева – чувственно-волшебная, полунагая красавица – фея из детских грез. — Сиди, – тряхнув черными, с медным отливом, локонами, сказала-приказала дева, и, грациозно соскользнув с ложа, вдруг принялась танцевать. Как и обещала… О, это был вовсе не тот танец, что плясали гурии на пиру, совсем другой – совсем по-животному чувственный, зовущий, пьянящий разум! В ушах грохнули барабаны, отрывисто всплакнула свирель, и до того нежная мелодия вдруг понеслась галопом, и ночная фея задергалась в такт, словно дернувшая для храбрости стакан водки восьмиклассница на дискотеке для взрослых. Впрочем, князю это отнюдь не казалось пошлым, наоборот! Вот гурия подпрыгнула, а вот – приникла к полу, словно выслеживающая добычу тигрица, совсем по-кошачьему выгнула блестевшую от выступившего пота спину, томно взглянула на Вожникова и, закусив губу, сорвала с себя лиф, обнажив восхитительную упругую грудь… Обнажила, вскочила, отпрыгнула, повернулась, подняв вверх руки и, покачивая бедрами, сняла с себя шальвары, бесстыдно бросив их князю: |