Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
Решив, Вацлав поднялся с трона – все разом затихли, рыцари опустились перед королем на колени. — Брат мой, германский и венгерский король Зигмунд, прислал мне нынче письмо… – тихо промолвил правитель Богемии и Моравии. – В котором в самых гнусных и неподобающих выражениях требует выдачи профессора Гуса, магистра Иеронима Пражского, проповедника Николая из Дрездена и многих. По залу прошелестел возмущенный гул. Кто-то смачно выругался, ничуть не стесняясь присутствия королевской особы. — Задницу от свиньи он получит, а не профессора! Вацлав недовольно поднял глаза, разом уняв шум, и продолжал все тем же тихим и отстраненным голосом: — В противном случае Зигмунд обещает утопить в крови всех сторонников Гуса… Как будто это он властелин Чехии, а вовсе не я! Кровопролития не будет! Повысив голов, король взмахнул рукою – и гул одобрения прокатился по зале, затихнув под гулким сводчатым потолком. — Это письмо – оскорбление! – выкрикнул один из рыцарей. – Прямое оскорбление нашему государю и всем нам! Ужель мы будем молчать? — Слава королю Вацлаву!!! Долой прихвостней Сигизмунда!!! Долой! Король приподнял левую бровь, и все поднявшееся было возмущение стихло, и богемский венценосец в сопровождении своей блестящей свиты вальяжно удалился прочь. А вот после его ухода… Впрочем, возбужденная толпа рыцарей переместилась на улицу, а вслед за Вацлавом в королевские покои вошли лишь двое, удостоенные великой чести личной аудиенции высочайшей особы – профессор Ян Гус и великий князь Георгий Заозерский – Егор. — Ну, что скажете? – усевшись в удобное кресло, нахмурился государь. – Уже недалеко и до бунта. Я слышал, где-то в горах восставшая чернь уже жжет рыцарские замки, без особого разбора – чешские они или немецкие. — И тому есть причины, мой государь! – сверкнув глазами, поклонился Гус. Король нервно взмахнул рукой: — Так назовите их! Да не стойте вы оба – садитесь. — Вы сами прекрасно знаете все причины, государь, – профессор все же остался стоять, а вот Вожников, ничуть не стесняясь, уселся на лавку, закинув ногу на ногу и с любопытством глядя на монарха. — Алчность ваших вассалов – вот всему причина! – негромко промолвил магистр. – Я все понимаю – Бог устроил так, что есть, были и будут богатые и бедные, слуги и господа… Но, полагаю, не следует все это неравенство раздувать еще более, ибо в ответ вы получите огонь, столь бурное пламя, которое сожжет всех! — И что же вы предлагаете делать? — Для начала ограничьте барщину тремя днями в неделю, чтобы вилланы три дня работали на своего пана, три дня – на себя, и один день в неделю – в воскресенье – посещали бы церковь. Простую и понятную для всех церковь, где все равны, а священники – уважаемы и любимы. Где не торгуют индульгенциями, не пьют, не дерутся, не прелюбодействуют, не смотрят алчно в карманы паствы! — Вы еще предлагали все церковные владения забрать… – задумчиво протянул король. – Не думайте, что я против! Как и по поводу барщины – да, ограничить, три дня в страду вполне хватит, а нет, так пусть паны раздают землю в аренду. Я, пожалуй, издам указ… Боюсь, правда, что уже слишком поздно. — Никогда не бывает ни рано, ни поздно – главное, чтоб хоть что-то делалось, – заметил со своего места Егор. – Извините, что перебиваю, государь. Что же касаемо реформации церкви – уж больно удобный момент, грех не воспользоваться! Тем более мы в своих воззрениях отнюдь не одиноки – кроме чешских, еще и многие немецкие рыцари и князья, и богатые ганзейские города, которым уже давно надоело платить десятину неизвестно кому. Пока нет нормального – одного! – папы… |