Книга Ватага. Атаман, страница 532 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Шестнадцатое февраля в народе называется «починками». В этот день по обычаю начинают готовиться к лету, проверяя сбрую, телеги, косы, бороны, сохи и прочий инструмент. Именно в починки архиепископ собрал очередное вече, призвав весь православный люд выступить в едином порыве против гонителей христианской веры. Егор, знаменитый атаман и князь Заозерский, все это время молчаливо стоял за его спиной, наглядно показывая, кто именно будет командовать полками в дальнем походе.

Настроение народа переменчиво. Только когда вече постановило выступать народным ополчением на рассвете – вести их должны были Никифор Ратибор и боярин Александр Фоминич, – Егор облегченно перевел дух и помчался к себе на двор, делать последние распоряжения. И первого, кого увидел – так это юного паренька, рядом с которым рубился против датских латников на мысу Волчий нос.

— Откуда ты тут взялся, храбрец? – спешившись, обнял его Вожников. – Ты же должен в Ладоге раны залечивать!

— Не для того мы отчий дом покидали, княже, чтобы на печи валяться, когда вся Русь поднимается! – горячо ответил паренек. – Мы как о призыве митрополита услышали, так все разом решили обратно к полку возвращаться. Не за серебро ведь сражаемся – волю Господа исполняем, единоверцев от мук спасаем! Тут уж животы свои беречь и вовсе позором будет.

— Так ты, стало быть, не один?

— Все, кто после ран минувших отдыхал, княже, разом порешили к общей рати ехать!

Действительно, от конюшни и бани, от хором, отведенных под постой боярам и кубенскому княжичу, к ним потянулись молодые бояре, с надеждой глядя на Вожникова: возьмет или прогонит?

— А ведь я даже имен ваших не знаю… – вздохнул князь Заозерский, глядя на жизнерадостного юнца с голубыми горящими глазами и рыжим пушком на подбородке и на верхней губе.

— Боярский сын Даниил, княже! – с готовностью выпалил паренек.

— А меня Вонуфием отец с матерью нарекли! – поторопился сообщить второй мальчишка, с рыжими кудрями, торчащими из-под тафьи.

— Меня – Фролом!

— Владислав я!

— Ярополк!

— Афанасий!

Егор закрутил головой, пытаясь запомнить имена. Раненых он оставлял около трех десятков, боярских детей во дворе собралось человек восемь. Видимо, кто-то был в доме или в городе, а кто-то все же остался в Ладоге долечивать раны. Однако общий настрой молодых воинов ему понравился. Молодцы. Патриоты. На таких можно положиться.

— Коли ваша совесть требует меч во имя справедливости обнажить, не мне ей перечить, – сказал Вожников. – Идите отдыхать. На рассвете выступаем!

Утром в движение пришел весь Господин Великий Новгород, но сотни князя Заозерского, как всегда, оказались самыми стремительными. Выйдя на Волхов вместе с ополченцами, бояре и ватажники из его дружины на рысях умчались вперед, только через два часа перешли на шаг, давая отдых коням, потом снова на рысь, еще час отдыха, потом снова рысь – и к закату вошли на улицы обширных предместий Русы. Солеварни здесь стояли далеко друг от друга, а потому и сам город больше походил на очень большую деревню из разбросанных тут и там обширных дворов. Путников ждали котлы с горячей кашей и сытом, лошадей – ясли с овсом и охапки сена. Всем оставалось только поесть и ложиться спать. Чтобы утром снова подняться в седла и мчаться вверх по Ловати, высекая подковами ледяную крупку из широкой, но извилистой зимней дороги.