Книга Ватага. Атаман, страница 517 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Ты обещал сделать меня королевой, – прижалась к его боку горячим телом Елена. – Я нашла лазейку, как это можно осуществить. Ты будешь считаться королем, я – королевой, а Мишенька наш – принцем. Лучше бы, конечно, кабы договор этот император Римской империи подписал, он среди латинян навроде великого хана, но и королевское признание тоже многого стоит. Слово королевское сомнению не подлежит.

— Какой еще договор?

— С королевством Датским, Шведским и Норвежским.

— Как… Какой… Какой договор?! – задохнулся Вожников и попытался встать, но выбраться из перины было ничуть не проще, нежели из бездонной топи. – У меня десять тысяч бойцов в городе! У меня припасы закуплены! У меня стволы, снаряды новые! Бояре, ватажники! Какой договор? Какой мир?! Ты разорить нас хочешь? Что я людям скажу?

— Так ты их распусти!

— Куда?! Из них половина уже на добычу настроилась, а треть вообще ничего, кроме как колоть и рубить, не умеет. Куда они пойдут, если их распустить? По дорогам шалить да по деревням грабить? Только, сказывают, на Руси спокойно на трактах стало, все душегубы ко мне стянулись… А ты говоришь: распустить!

— Ну, оставь…

— А платить им чем?! – опять взбрыкнулся, как тюлень в лоханке, Егор. – Они у меня из казны только сжирают по триста рублей в неделю! А еще дрова, золотари, лошади, сено, овес, дворы постоялые, амбары эти жилые… Мы с тобой через месяц по миру пойдем, если эти рты голодные военной добычей заткнуть не успеем! А здесь и повод есть, и противник рядом, и на прочность проверен, и раздрай там сейчас в этой унии… То, что надо! На кой бес нам сейчас нужен этот чертов договор?!

— Но ведь ты что-нибудь придумаешь? – положила голову ему на грудь княгиня. – Ты обещал сделать меня королевой!

— Ты будешь королевой! Но не сейчас. Потерпи чуток, и взойдешь на трон Дании!

— Тогда получится, что я взойду княгиней. Ну же, Егор. Ты обещал! Ты что, откажешься от своего слова?

Вожников в ответ только зарычал.

Елена перебралась на него, оседлав в бедрах, наклонилась вперед, глядя глаза в глаза:

— Егорушка, ты меня что, больше не любишь?

Князь Заозерский перестал брыкаться.

Елена чуть приподняла брови, отчего ее лицо стало беззащитным и жалобным.

Егор сжал губы.

Брови поползли еще выше.

— Люблю, – наконец выдавил он.

— Егорушка… – прошептала она.

— Я люблю тебя, Лена, – уже не выдавил, а признался он.

— Правда?

— Я люблю тебя, моя королева, – смирился с поражением Егор, и победительница радостно прильнула ртом к его губам, торопясь вытеснить наградой все то недовольство, что могло еще остаться в голове у мужа.

К завтраку супруги Заозерские вышли поздно, вдвоем, держась за руки и чему-то улыбаясь. Однако до стола не дошли. Снизу примчался Федька в синем зипуне, сдернул шапку и громко выкрикнул:

— Там тевтоны внизу! На двор прискакали, тебя требуют.

— Я думаю, оглобля по голове меня им вполне заменит, – ответил Вожников. – И пинок под зад!

— Подожди, – сжала его руку жена и уточнила: – Феденька, они скачут по двору и требуют, чтобы князь к ним вышел?

— Нет! – мотнул головой паренек. – За воротами спешились, постучали. Сказывали, разговор у них есть к князю Егорию Заозерскому, зело важный и скорый.

— Ох, Федька, язык у тебя… – погрозила ему пальцем княгиня.

— Коли просят вежливо, можно и принять, – решил Егор.