Книга Ватага. Атаман, страница 457 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Ничего, мы прогуляемся.

Мара и сама не знала, с чего б она вдруг поверила этому черноглазому парню, вовсе не похожему на татарина, разве только глазами. Может, потому, что это Азат запал ей в душу еще с той встречи? Может быть.

— Удивительно, – спрыгнув с повозки, девушка улыбнулась своему спутнику и вдруг призналась:. – Я совсем недавно про тебя думала – и вот ты здесь, рядом.

Азат порозовел:

— И я… я тоже о тебе думал. Ты не смотри, что я молодо выгляжу, мне уже совсем скоро шестнадцать.

— Поди врешь?

— Нет. Зачем мне тебе врать?

— Ладно, не обижайся, это я так, шучу.

— А ты веселая, – юноша как-то очень несмело, искоса, посмотрел на бывшую рабыню. – Вся какая-то гордая, сильная… и красивая, очень! Знаешь, такой ты мне нравишься больше, чем тогда… Ой…

Щеки парня стали совсем пунцовыми, хорошо хоть ушей не было видно под копною волос.

— Ты мне тоже понравился, – спокойно призналась Мара. – Иначе бы я о тебе не вспоминала. Куда мы идем?

— Сейчас, соображу…

Азат замедлил шаг, внимательно осматривая округу, выглядевшую, надо сказать, весьма недружелюбно: густые колючие кусты, заросли крапивы и чертополоха, какие-то крытые прогнившей соломой хижины, развалившиеся дома – настоящие трущобы, махробат! Ну, где же еще и быть питейному заведению – майхоне?

— Эй, можно вас! – подросток обратился к какой-то согбенной, закутанной в серое покрывало женщине, шарахнувшейся от него, словно шайтан он молитвы правоверного.

— Я ж спросить хотел только.

Женщина несмело остановилась, не разгибаясь и прошамкав неожиданно хриплым голосом:

— Чего тебе надо, парень?

— Где-то здесь должна проживать молочница, тетушка Рашида…

— Молочница? Как же, знаю. Идите за мной, провожу.

Воины напали на них почти сразу, здесь же, в трущобах, неожиданно выскочив из кустов. Девчонке сразу накинули на шею аркан, свалили с ног, связали, – та бешено сопротивлялась – кусалась, кричала, ругалась самыми гнусными словами, замолкла, лишь только когда ее с силой пнули в бок.

А вот с мальчишкой пришлось повозиться… уж больно ловко он махнул своим кинжалом – ранил бы кого-нибудь или убил, да только старый шпион Носрулло тоже был не в осоке найден. Выпрямился, сбросив серое женское покрывало, ухмыльнулся:

— Брось кинжал и сдавайся, иначе я велю отрезать твоей подружке голову. Ну!

— Одноглазый! – затравленно сверкнул глазами Азат.

Носрулло довольно ухмыльнулся:

— Вижу, узнал, щенок.

И, обернувшись к воинам, добавил:

— Ну, что вы стоите? Вяжите и этого, да поскорей. Чую, ждет нас всех ханская награда! Что радуетесь? Судьбу свою благодарите: не попадись вы мне по пути, награда б ушла к другим.

— К тебе какая-то женщина… г-господине, – Никита Купи Веник так и не научился говорить двойнику «князь».

— Женщина? В такой час? – обернулся сидевший у окна двойник.

Он опять любовался закатом – уж больно чудесны они здесь были: то алые, как цветущие маки, то пунцовые, фиолетовые, кроваво-красные, а то и золотые. Сегодня был как раз такой – золотой с оранжевыми отблесками. Ах, как светились редкие облака!

— Слуги доложили – женщина, какая – не сказали, – ватажник пожал плечами и хмыкнул. – Забыли, верно, узнать. По уму – наказать бы их за такое дело надо: гадай теперь, как встречать?