Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
Тьфу! Молодой человек раздраженно сплюнул под ноги – опять эти заборы! Покосившиеся избенки, оборванцы всюду, а вот, нещадно колотя плетками не успевший вовремя убраться с дороги народец, промчались верхом на конях дюжие молодцы в прошитых ватных кафтанах-доспехах – тегиляях. Этакий панцирь с высоким воротником и короткими рукавами. Пожалуй, в холод-то в нем куда удобнее, нежели в кольчуге или, скажем, байдане – той же кольчуге, только из плоских раскованных колец. У каждого молодца на боку болталась сабля или уж, на худой конец, шестопер, а у одного вместо шапки – мисюрка: высокий, с кольчугой-бармицей, шлем. — А ну, разойдись, тли! Пошевеливайся! Батюшка-боярин едет! Ну, как же, как же – боярин! Кому же еще-то? Проехал важно на белом коне, в длинном кафтане из синего аксамита с шелковым поясом, на ногах – зеленого сафьяна сапоги, на голове – мохнатая соболья шапка. Красавец, как есть красавец! Задумавшись, Егор огляделся по сторонам… и едва не получил по лицу плетью. — Пр-р-рочь с дороги! Хорошо хоть успел увернуться, все ж бывший боксер, реакция не потеряна. Не, но что такое делается-то?! Вот отморозки! Стянуть с коня, да отоварить – хуком или – как раз удобнее будет – апперкотом, снизу. — Ты че, утырок, творишь? Зря кричал Вожников, поздно – всадники уже успели уехать, а народец, в том числе и те, кому только что не по-детски досталось плеткой, как ни в чем не бывало продолжал заниматься своими делами: кто-то что-то покупал, кто-то продавал, рекламируя свой нехитрый товар настолько истошными воплями, что у Егора с непривычки заложило уши. — А вот – веники, веники, дубовые, березовые, можжевеловые! — Рыба! Рыбка-белорыбица, с утра словлена – налетай! — Сби-и-ите-нь, сби-и-итень! Сладок, заборист, горяч! — Пироги, пироги, только что из печи – прямо в рот мечи! За мортку всего, есть и за полпула! Мортка, пуло… Вожников усмехнулся: надо же, это все медные монетки века четырнадцатого, да, пожалуй, что так… никто их и в глаза не видел, не дошли. Еще была одна, называлась интересно – «полпирога». Кто-то дернул за рукав: — Господине, купи веничек! Можжевеловый, отдам за полпирога. В баньку пойдешь, меня добрым вспомянешь. Ишь ты – «вспомянешь». Егор невольно отстранился – ну и тип: мосластый, плечистый, бородища пегая в разные стороны, нос – крючком. Такому не вениками торговать, а с кистенем стоять в темном проулке. Да-да, вот именно – с кистенем! — Рыбка, рыбка-белорыбица, прям из реки… Мефодий! Соседушка! Купи рыбку. — Нет у тя стыда, Миколай. Снулая твоя рыбешка-то! — У кого снулая? У меня?! Да сам ты снулый, старый пень. — Я старый пень? Н-на!!! Размахнувшись, какой-то седенький, как раз проходивший мимо Егора дед в армяке и треухе, ничтоже сумняшеся заехал торговцу рыбой в ухо! Да так удачно попал – хоть удар, конечно, не боксерский, – что незадачливый рыбник так и сел задом в снег, в потемневший и подтаявший уже сугробец. Сел, но тут же вскочил и тут же отоварил шустрого деда. Треух полетел в одну сторону, дедок – в другую… Вожников хотел уж вмешаться, да не успел – кто-то заголосил рядом: — Манефу! Манефу-колдунью везут, счас казнить будут! — Манефу везут! – заволновались кругом, закричали радостно. – Колдунью топить будут! — А, может, голову отрубят? Или – на кол? |