Книга Ватага. Атаман, страница 434 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Егор улыбнулся – он того и ждал: знакомый язвительный голос.

— Не, не убил – шевелятся, – вскочив с креслица, молодой человек поспешно поклонился и кивнул на стол. – Я так понимаю – посидим?

— Да ты слуг-то – за что? – Заира-Айгиль покусала губы.

Ой, до чего ж она была хороша! Длинный ослепительно-белый чекмень в талию, туфли алого сафьяна, золотое шитье, в волосах жемчужные нити, в которых играло шаловливо заглянувшее в окно солнце.

Набрав в рот вина, Вожников подошел к поверженным стражам, уже постанывавшим, шевелящимся, фыркнул вином на обоих, похлестал по щекам:

— Ну, поднимайтесь, парни! Нокдаун, да… но по очкам – моя победа полная!

Придя в себя, стражники потянулись к саблям.

— Прочь пошли! – немедленно цыкнула на них повелительница. – Убирайтесь живо, чтоб я вас здесь больше не видела.

Незадачливые охранники, пятясь, с поклонами, удалились, забыв даже окатить грозными взглядами насмешливо прищурившегося Егора. Видать, та еще была штучка, эта Айгиль – боялись.

— Они обзывались, – совсем, как пятиклассник, пояснил молодой человек. – И вообще, вели себя грубо, псом называли, даже, можно сказать, грубой нецензурной бранью ругались… почти.

— Садись, – усевшись сама, Айгиль кивнула на креслице. – И знай – тебе оказана великая честь. Поверь, не с каждым зеленщиком я здесь беседы веду. Впрочем, ты не зеленщик…

— Так я налью? – получив благосклонный кивок, Вожников потянулся к кувшину. – Прошу вас, леди. Так как же вас теперь называть?

Девушка усмехнулась:

— Можно по-простому – великая госпожа.

— И вы меня запросто называть можете – сиятельный князь!

— Я серьезно, я и в самом деле – царица! – поджав губки, обиженно бросила Айгиль.

Узник развел руками:

— И я более чем серьезен. Разрешите представиться – владетельный князь Заозерский, почти новгородский, хлыновский и прочая, и прочая, и прочая. Что, не веришь? Ой, извини, что на «ты», просто привык…

— Ничего, – царевна скривила губы. – Продолжай, продолжай.

— У меня, между прочим, рать – больше десяти тысяч, и это не считая ватажников и новгородцев! – похвастался Вожников. – Около сотни боевых ладей… полтыщи коров машут хвостами, если считать каждую корову в отдельности.

— При чем тут коровы?

— Да это я так, шучу.

Айгиль прищурилась:

— Любишь ты шутить.

— А ты? – подняв бокал, князь пристально посмотрел на юную ханшу. – Хочу за твое здоровье выпить… и за сбытие всех твоих мечт! Или сбывание мечтов.

— Что тебе знать о моих мечтах, зеленщик? – насмешливо фыркнув, царевна, между прочим, подняла бокал и, встретившись взглядом с князем, выпила медленными глотками.

— Я много чего о тебе знаю, великая госпожа, – выпив, Егор поставил бокал на стол. – Не с самого детства, конечно, но… Сказать?

— Попробуй.

— Кстати, я уже подобным рассказчиком потренировался. Впрочем, это неважно… Итак! Тебя выдали замуж рано, возможно даже – взяли силком.

Глядя, как шоколадные очи царевны сверкнули нешуточным гневом, Вожников понял, что угадал, и с воодушевленьем продолжил:

— Царевич Керимбердей оказался последней сволочью, а уж его завистливые дурищи-жены… Их потом не жалко было… того, правда?

— Не твое дело!!! Мхх! – воскликнув со злобой, Айгиль, однако быстро с собой справилась, прищурилась, скривила нехорошо губы. – Складно болтаешь. Ну, давай дальше. От нечего делать послушаю.