Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Господи! – Иван Борисович, сняв шапку, вгляделся вдаль и размашисто перекрестился. Слева – если смотреть с юга, с холма – от устья Шексны, на фоне огромного, белого, с заметно подтаявшим припоем, озера, тянувшегося до самого горизонта, громоздилось скопище серых, неприметных избушек да огороженный деревянной стеной терем, словно из какого-то исторического фильма. Да, еще были церкви, тоже деревянные, некоторые – с позолоченными маковками. Егор ничему не удивлялся уже – все так, как и должно было быть в тысяча четыреста девятом году. — Ране тут, у реки самой, город-то стоял, – сняв с головы шапку – жарко! – со знанием дела пояснил Федька. – Потом мор случился, почитай, с полгорода перемерло. С той поры и перенесли городок, отстроили. Антип ухмыльнулся: — А я слыхал, ушкуйники новагородския его пограбили да сожгли, не так? — Не, город они не жгли, – помотал головой подросток. – Игнат, хозяин мой, говорил – Погост Серединный только. Гаврилы Лаптева, сыне боярского, погост. — Слышь, как там тебя? Федька? – сплюнув, с ленцой повернул голову Иван Борисович. – Знакомые в Белеозере есть? Подросток вновь помотал головой: — Не, господине, нету. Да я тут и был-то всего пару раз – овес хозяйский на ярмарку возили. Егор скривился: — Тьфу ты, господи! Овес! — Погодь! – резко оборвал Иван Борисович. – Как я вижу – у тебя, Егорий, в Белеозере тож никого нет, так? — Так, – кивнув, Вожников пожал плечами. – Я ж говорил уже. — И это – нехорошо есть, – задумчиво погладив бороду, промолвил старший братец. Глубоко посаженные, непонятного цвета глаза его сверкали какой-то грозной решимостью и – вместе с ней – недоверием, правда, недоверием вовсе не к проводникам, а к общей сложившейся сейчас ситуации. — Да, братушко, наобум, сразу, идти – волку в пасть! – поддержал брата Данило Борисович. – Чай, Белеозеро-то с полсорока зим под Василием. Иван Тугой Лук хмыкнул: — Ха! С полсорока? Да зим три дюжины. Потому и пастись должно. — Думаешь, брате, уже и тут гонцы московитские? Ловят нас, ждут? — Не думаю, – старший братец мотнул головой, словно отгоняя какое-то видение. – Не успели еще, не могли успеть. — А погоня? — И те – вряд ли. Хоть и умен Афонька Конь-воевода, а все ж покуда сообразит, где нас искать – так и дороги растают. Так и будут людишки его до лета сидеть, ждать – а куда им деться-то? — А вдруг да успеют? — Успели б – так и мы б их заметили. Где-нито позади костерок, дымок… Не-ет, братец! Не могли успеть. А пастись все ж надо – вдруг да узнает нас кто? Князю тутошнему доложат, а тот, от усердия глупого, возьмет да прикажет имать. Ведомо ведь, как мы с Васильем… — Как кошка с собакой! — Вот-то именно. Иван Борисович оглянулся: — А ты что скажешь, Антип? Чугреев почесал черную цыганистую свою бороду, потеребил блеснувшую в левом ухе серьгу – тоже еще, модник-метросексуал! – утробно высморкался в подтаявший снег и, чуть помолчав, молвил: — Были у меня тут знакомцы. Да-авно. — Дак что ж ты молчишь-то?! — Не уверен, что они в Белеозере, – мотнул головой Антип. – Времена нынче непростые: кто затаился, кто в Хлынов к ватажникам-братушкам ушел, а кого уж и в живых нету. Ну, схожу, конечно, гляну, а вы пока здесь… Недоверчиво скривив губы, Данило Борисович махнул рукой: |