Книга Ватага. Атаман, страница 364 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Егор потянулся, лежа в шатре, – предпочел все же разбить лагерь вне города, вежливо отказавшись от назойливого гостеприимства местного мирзы. Возвращаться в Сарай, дабы почтить память павшего в битве хана, оставив за спиною зреющий на глазах гнойник – Керимбердея? Нет, пожалуй, это было бы слишком уж опрометчиво. Хотя бы разобраться, кто и что этот Керимбердей, ведь слухи ходили разные, вплоть до того, что царевич давно отравлен подосланными Булат-ханом убийцами. Отравлен… Однако ж, вот, поди ж ты – выходит, жив. Тогда почему открыто не собирает войско, не идет походом на Сарай – ведь может, может же, есть силы! Чего-то выжидает? Очень может быть. Скажем, чужими руками – его, Егора, руками – уже нейтрализован очередной соперник – молодой эмир Джелал-ад-Дин. Осталось дело за Едигеем – и если Вожников сейчас ударит, то… Керимбердей будет очень и очень благодарен. Что может быть лучше, чем таскать каштаны из огня чужими руками? А именно этим, похоже, и собрался заняться царевич Керимбердей… Керим Берди – или как его там по-татарски?

— Господин… – кто-то, подойдя к шатру, обратился негромко – знал, стенки шатра тонкие, матерчатые, слышно все хорошо. Раз так близко подошел, значит – свой, проверенный… ну да, ну да, голос молодой, знакомый.

— Княже!

— Ты, что ли, Федор?

— Язм, господин. Позволь войду.

— Так входи же!

— Господине… Тут гриди твои.

Гриди… Ах да – неподкупная и неприступная стража, положенная князю по должности, кстати, предосторожность вовсе не лишняя в военном походе… и не только в военном.

Встав на ноги – шатер был высок, можно стоять, не сгибаясь – Вожников откинул полог, выглянул, глядя на освещенные костром фигуры воинов с бердышами.

— Эй, парни! Федьку ко мне пропустите.

Дружинники без лишних слов раздвинули бердыши, и юноша, войдя в шатер, низенько поклонился:

— С вестью до тебя, князь.

— Ну, говори, да садись, в ногах правды нету.

Егор искренне улыбнулся – он всегда рад был видеть Федора, с которого, собственно, и началось его знакомство с этим недобрым миром, прозванным Средние века.

— На вот, держи кружечку.

— Да я…

— А я говорю – пей! Да не переживай – винишко-то слабенькое. – Вожников поднял чашу. – Ну, будем!

Оба чокнулись, выпили, Федька посидел немного, почмокал губами:

— Переветника мы поймали, княже. Говорит, к тебе пробирался.

— Так-так! – мигом оживился Егор. – Что за переветник? Откуда?

— Мужик один, торговый гость из Кафы.

— Из Кафы, говоришь… – князь обрадованно потер руки. – А ну, веди его сюда.

Федор опасливо моргнул:

— А вдруг он убивец? Сноровку подосланный.

— Так он что говорит-то?

— Тебе, княже, поклон перелает от… какого-то московского полоняника.

— Что-что?! А ну, живо его ко мне! Живо!

Переветник – точнее, посланник – не первой молодости купчина, торговец кожами и скобяным товаром – точь-в-точь повторил перед князем все то, что уже говорил Федору и прочим.

— Полоняник московский-от поклон князю Заозерскому Егорию передает.

— Поклон – да, я понял, – покивал Вожников. – А что еще?

Купец повел плечом:

— Помощи просит. Так и велел передать, когда сговаривались.

— Когда сговаривались? Где? – быстро переспросил Егор.

— Так в Кафе же, есть там одна таверна – «Золотой Единорог» называется. Он, гость-то московский, туда частенько наведывался – мы там с ним и знакомство свели. Так, не особо короткое знакомство-от, да он про себя мало говорил, все больше вином угощал да расспрашивал – интерес у него был к торговому делу.