Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Уймись, Лутонюшко, – сосед положил орясине руку на плечо. – То не пиво, сбитень – служка корчемный принес – я просил. — Ну, сбитень так сбитень, – Лутоня покладисто согласился, отпил… и, скривившись, заорал еще громче: — Эй, корчма! Пошто сбитень холодный принес? Совсем нас не уважает, а, парни? И не идет, вот ведь, голова коровья, небось, где-то спрятался. А мы поищем! Ишь ты, чего удумал – пивом те… холодным сбитнем честных людей угощать! Да ладно бы кого пришлых, так ведь – своих, новгородских. Тут совсем бы плохо пришлось и самому корчемщику, и служкам его – теребени, – а, возможно, и самим драчунам-артельщикам – вдруг бы корчемные успели своих, уличанских, на помощь позвать или, пуще того, стражу кликнуть? Никому б хорошо не было, да вот Бог нынче миловал – других гостюшек в корчму заслал. Скрипнула дверь, отворилася – и завалило с улицы с полдюжины молодых мужиков, по виду – не из слабых. Вот то и славно! Лутоня плечами повел, потер руки: — А ну-кось! Это кто еще у нас тут шастает? Откель? Ухмыльнулся, подмигнул своим: — Пойду, познакомлюсь. Артельщики переглянулись и дружно кивнули – а чего ж? Теперь уж есть кому бока намять – парни нехилые, за себя постоять могут… — Ты, Лутоша, пасись – вдруг да у них ножи? Детинушка отмахнулся: — Чай, и у нас кистеньки найдутся. Новоявленные гости между тем подозвали корчемного служку, заказав для начала кувшин стоялого медку и пирогов с сигом… от чего подошедший Лутноня аж затрясся! — Стоялые меды заказываем, тли? На нашем конце, ни с кем не деляся? — Отвянь! – не оборачиваясь, рыкнул один из чужих. И обрадованный Лутоня поспешно зарядил ему в ухо! С размаху, красиво так… получилось бы, кабы чужак ловко этак не увернулся… да еще засадил в ответ оглоеду в скулу, отчего детинушка – уж на что силен! – на ногах не устоял, да так и сел на пол и, хлопнув глазами, жалобно протянул: — Наших бьют, робяты-ы-ы-ы… «Робяты» подскочили тут же, но и чужаки оказались не лыком шиты – живо повытаскивали ножи, а кто-то – и сабельку. — Ух, тля! – вскочив на ноги, огорченно прорычал Лутоня. – Сабли у вас? Ножики? Ну-ну… Не успели оглянуться, а оглоед уже хватанул ручищами скамью, единым махом сбив сидевших на ней до того людишек – немецких купцов. Схватил, махнул, напрочь сбивая стоявшую на столе посуду: — Ужо, я вас угощу! Сверкнул клинок. Ударился в стену нож. — Пусть скамью бросит! – резко предложил тот, что с саблей. – Тогда по-честному драться будем – на кулачках. — На кулачках так на кулачках, – довольно загалдели артельщики. – Лутоха, бросай скамеечку. И пошла потеха. Один одному – в ухо – ввух!!! Аж звенит! В ответ – по скуле, да по печени – ух и круто, да и больновато же. А в углу – еще парочка образовалась – кулачищами машут, как мельницы, один одного мутузит – любо, весело посмотреть! Зрителей – услыхавши про драку – в корчемку много понабежало, вдоль стеночки вставши, пересмеивались, а купцы немецкие ставки делали – один на Лутоху два серебряных гроша поставил, а другой – целый гульден. Соперник Лутохин тот гулдьден углядел, ухмыльнулся: — Ого, паря, как тебя ценят! Н-на, лови плюху! И ударил – с ноги, в подбородок – получай! Лутоня так плечищами в стену и въехал, закачал головой, словно оглоушенный бык. Но тут же оправился, да ка-ак двинул неосторожно приблизившемуся обидчику в ухо – тот так с ног и полетел, аж к двери, едва на улицу не выкатился, да какой-то только что вошедший господин удержал его на пороге. Молодой такой парень, высокий, приятный лицом, с густой светло-русою шевелюрой, еще и усики, и бородка на ганзейский манер стриженная… немец, что ль? |