Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Какое условие второе? — Обычное. На корабли половина добычи. — Одну пятую, – отрезал атаман. — Как же пятину, коли завсегда хозяину снаряжения… — Не торгуйся, Игнатий, – качнувшись вперед, посоветовал северянину на ухо Острожец. – Плохо это у тебя получается. Прогадаешь. — Ладно. Пятину, – смирился Трескач. — По рукам? – Егор протянул ему открытую ладонь. — Обожди, – снял с крюка у двери меховую куртку северянин. – Поперва схожу, погадаю. Атаман с купцом переглянулись, Михайло пожал плечами. Остальные мужчины посерьезнели и расселись по чурбакам, скамьям и табуретам возле стола. Хозяина дома не было долго. Наконец, после длинного тонкого завывания, он сильным ударом толкнул дверь, тут же отряхнулся, громко хлопая себя по бокам: — Ты и впрямь удачлив, ушкуйник-князь, – провозгласил Трескач. – Петухи с коровами спят, из свинарника ни звука, Полунощник на первую же зарубку откликнулся. Твоя взяла, поутру отправляемся. Эй вы, дармоеды! – прикрикнул северянин на земляков. – Ну-ка, бегом корабли чистить. Трюмы проверьте, масло и припасы походные. Для гостей наших еды загрузите на восемь недель пути, и льда пресного с озера нарежьте. Снасти подтянуть, паруса просалить… Ну, вы и сами знаете. Бегом, бегом, что расселись, как клуши вяленые?! Мужчины, поднявшись, заторопились к выходу. — И когда у вас утро наступает, Игнат? – поинтересовался Острожец. — А как выспимся, так и утро, – ответил Трескач. – Ты тоже на берег ступай, да указывай, какие из повозок твоих на борт выгружать, а каковые под скалой можно оставить. Мне, чего там у тебя под рогожами, неведомо… Исходя из определения северянина – утро для Егора уже наступило. Поэтому забираться обратно на полати он не стал. Не спеша оделся, не поленившись натянуть и меховые штаны, и войлочный поддоспешник, и теплый волчий налатник, водрузил на голову лисий треух, подозрительно похожий на плохо скроенную ушанку без завязок. И тем не менее – заполярный холод все равно моментально пробрал его до костей, всасываясь в рукава и за воротник, пробивая тонкие подошвы сапог. Северяне же, наоборот, куртки посбрасывали, торопливо готовя кочи к плаванью. Расчищенные от снега, знаменитые северные корабли больше всего напоминали пузатые торговые ладьи, но поставленные на толстые полозья – мощные брусья шли под брюхом справа и слева от киля, без всяких стапелей удерживая вытащенный на берег корпус в ровном положении. К борту были прислонены широкие сходни с набитыми на них поперечинами, и моряки как раз закатывали по ним бочки с неведомым содержимым. Здесь же стояли сани с мороженой курятиной – видимо, ее тоже предполагалось перегрузить в трюм. Затянув бочки наверх, северяне замялись, после чего большинство отправилось к саням, а трое мужиков, отделившись от прочих, старательно оправились, одергивая фуфайки и подтягивая пояса, раскатывая рукава и притоптывая коричневыми мохнатыми бахилами. Затем двинулись к Егору, остановились в трех шагах, торжественно поклонились: — Не вели казнить, княже, вели слово молвить. Интересуется общество, даровал ли ты нам милость прошенную, принял ли мужей местных в рать свою, супротив схизматиков собравшуюся? Судя по витиеватости слога, речь моряки готовили заранее. И уже успели узнать, что он не просто ватажник, а самый настоящий князь… Хотя Василий Московский и придерживался прямо противоположного мнения. |