Онлайн книга «Принц воров»
|
— Готовь вино, Гоно! — А что? Нашел-таки? — Видели твоего парня, вернее – парней. Один черный, другой – белый – да? — Ну да, да! Слушай, Этьен, не тяни, говори быстрее. — Белый, в майке с русскими буквами – это, скорее всего, Гастон Тежу, кличка – «Заяц» или «Губа», второй, черный – Морис Матенна, оба уже с полгода работают в паре. Так, промышляют по мелочи. — Я б в такой приметной майке на промыслы не ездил. — В таких майках полрайона шатается, особенно – у Бютт Шомон или на площади Праздников, там рядом и лавка… — Да знаю я эту лавку. Ты мне адрес скажи! — Скажу… Но сейчас ты напрасно прокатишься – в парке они ошиваются, парочка черно-белая. — А почему кличка такая? — Какая? А, у него заячья губа была, у Гастона, вот и прозвали. Года два назад операцию сделали – в приюте нашлись доброхоты. — В приюте? — Но он оттуда к тетке-алкоголичке сбежал, но дома нечасто ночует. В общем – в парке ищите. Я тебе покажу, покружим там, недолго. — Ничего, Этьен, – довольно засмеялся Нгоно. – Спасибо, ты мне и так помог. А уж дальше… дальше я своими силами – зря, что ли, родное начальство мне нашу «молодежь» подкинуло? Они, кстати, где, ты не видел? — Видел, как раз навстречу попались. Говорят, на соревнования какие-то собрались. То ли по бегу, то ли по боксу… — Вот, в парке Бютт Шомон и посоревнуются! Как, ты говоришь, второго зовут? Морисом? Где-то через полчасика инспектор Амбабве с коллегой, корейцем Паком, и их молодые, не очень-то довольные, напарники на двух авто кружили вокруг обширного парка, время от времени встречаясь у фонда Ротшильда – рю Манен, рю де Криме – Крымская улица – рю Ботцарис, авеню Симон Боливар, снова рю Магнен, рю де Криме… При встрече молодежь настырно ныла: — Послушайте, Гоно, мы долго так, как на карусели, кататься будем? Нгоно пожал плечами: — Пока не найдем. — Надо бы их к дому тетки «Зайца» отправить, – посоветовал Этьен Пак. – Вдруг да ночевать явится? Черт… в лицо-то они его не знают, а фото у меня нет. Вот что, парни, как стемнеет, задерживайте-ка там всех! — Как это всех? – изумились молодые коллеги. – Что, вообще – всех? — Белых подростков – ясное дело. — Ага… а их родители потом на нас телегу пришлют. — Не пришлют, – покачал головой инспектор Амбабве. – Вы же сейчас у меня в оперативном подчинении, так? — Ну, так. — Вот мне и отвечать. — Слушаемся, господин… почти комиссар! – переглянувшись, вытянулись в струнку парни. — Смотри-ка, Этьен, наши молодые люди, оказывается, умеют шутить… Ладно, парни, не обижайтесь. Езжайте… вот адрес… Всех подозрительных хватайте, фотографируйте – а фотку пересылайте мне на телефон. — Молодец ты, Гоно, – инспектор Пак одобрительно кивнул. – Здорово с телефоном придумал. — Так наша эпоха – эпоха науки и техники! Двадцать первый век – это не какой-нибудь там пятый… пятый… Господи, вот уже и самому не верится! — Ты это о чем, Гоно? — Так… о своем. Ну, что, поехали дальше? И снова – рю Манен, рю де Криме, рю… Пока, уже ближе часикам к одиннадцати, не зазвонил телефон, наигрывая песенку Янника Ноа «Анжела» – Нгоно уж постарался, все звонки на песни этого артиста перевел, – раз уж он так Жермене нравился… Ах, Жермена, Жермена… — Ну, ну? – Этьен Пак нетерпеливо взглянул на дисплей. – Смотрю – фоточка… Не, не тот. Скажи парням – пусть отпускают… Ну, говори же! Чего ты смеешься? |