Книга Черные плащи, страница 90 – Андрей Посняков

— Нет, он умный человек и очень расчетливый, однако ни читать, ни писать не обучен, — скромно опустив глаза, пояснил Ксан. — Бывало, и я составлял для него бумаги.

— Ну, значит, писаря нанял, какая разница? — развел руками Сульпиций. — Ведь печать-то была — Ремигия. Такая, с жуком.

— Да, с жуком, — согласно кивнул подросток. — Знаю я его печать, видал и сам прикладывал. Но ведь печать и отобрать можно! Или украсть.

— Да уж, что и сказать, история темная. — Александр предпочел высказаться осторожно. — И письмо, и Граций… и торговец этот почему-то пропал. Все может быть! Вот его, Грация, и спросить бы!

— Спросим, — со вздохом кивнул старик. — Вот на ближайшей мессе и спросим.

— А может, сейчас пойдем, чего тянуть? — оживленно предложил Ксан. — Мы ведь теперь знаем, где он живет.

— Думаете, в корчме «Черная лошадь»? — хитро ухмыльнулся старик. — А вот и нет. Граций туда только обедать ходит.

Нгоно ничего не сказал, лишь вздохнул и виновато развел руками — и на старуху бывает проруха.

— И где он тогда живет? — все же спросил Саша.

— А никто не знает! У нас, кафоликов, сейчас не принято особенно любопытствовать — времена не те.

— Да-а, незадача… — Александр потер виски и неожиданно улыбнулся. — Что ж, тогда попробуем его сегодня вечером поймать на рыночной площади. Он ведь туда за повозкою явится?

— А это уж как они там договорились, — с сомнением хмыкнул Нгоно. — Я вот думаю, как бы не пришлось нам на ночь глядя в старые каменоломни переться. Ксан, ты знаешь, где это?

— Старые каменоломни? — Подросток наморщил нос. — Ну конечно знаю. Только там мест, где крадут камень, до черта.

— А дорога? Она-то, надеюсь, одна?

На загородной дорожке и устроили засаду ближе к вечеру. От города до старых выработок было километров семь-восемь по хорошей дороге, выстроенной еще во времена императора Адриана и ведущей далеко-далеко на юг — к Триполитанскому валу. Однако приятели пешком не пошли, поплыли на выпрошенной у Армигия лодке, а уж там, от залива до каменоломни, пришлось одолевать километров пять по пескам, по холмам и прочей неудоби.

Александр и старик Сульпиций вооружились секирами, точнее, топорами, весьма вовремя обнаруженными на заднем дворе. Нгоно крутил в руках все тот же страхолюдный нож из рессоры, а Ксан, прихвативший пращу, собирал невдалеке подходящие камни. Да, еще и Весников напросился. Его предупреждали, что задуманное предприятие может оказаться опасным, но тракторист не внял дружеским советам, наоборот, воспротивился, раскричался — мол, опять меня оставляете, а если местные «копы», или кто у них есть, явятся? Здрасьте, мол, просим предъявить документики?

— Да какие тут документики, Коля?!

— Какие? А какие в облаву спрашивали?

Тут крыть было нечем. Пришлось взять и Вальдшнепа, для которого, впрочем, быстро нашли дело — сидеть в лодке, упаси боже, не спать, а дожидаться, в любую секунду быть готовым к скорейшему отплытию.

— Вон за той каменюкой причаль и зря не высовывайся.

— Да не собираюсь я высовываться, отстаньте, — обиженным тоном отозвался тракторист. — Посижу подожду — мне-то что? Кстати, а кого ищем-то? Девку хозяйскую? Ну, ту, племянницу, Машей звать, кажется…

Александр качнул головой и хихикнул:

— Ничего-то от тебя не скроешь, Николай Федорыч!