Книга Черные плащи, страница 8 – Андрей Посняков

— Какая еще, на фиг, труба?

— А, не бери в голову, уважаемый.

Паша отвернулся, скрывая гнев. Ишь ты, сука, выеживается — мол, не поймешь. А Домкрат очень даже все хорошо понимал. И знал точно — не зря Шахер-Махер явился. В гости? Ага, с его-то здоровьишком только на катерах и плавать. Что ж понесло в леса-то? Ясно что — какой-то финансовый интерес, на который у Миши был нюх лучше, чем на дичь у иной гончей.

— «Владимирский централ…» — заголосили динамики, и Паша, хлопнув первую попавшуюся девку по заднице, вновь вернулся к штурвалу.

— Ой, ой, Пашенька! Ты только нас всех не опрокинь, ладно?

— Паша, а мы что, уже домой, да?

— Домой, домой, нечего тут мерзнуть. Сейчас дискотеку устроим — на всю деревню, потом голыми купаться пойдем… у меня тут пляж, свой, личный.

— Ой, Пашенька… а нас жена твоя не прогонит?

— Да говорю ж, я ее в Бали отослал, как раз перед вашим приездом.

«Владимирский централ» в динамиках неожиданно сменился голосом Олега Митяева, впрочем, никто подмены не заметил: подвыпившим девчонкам было все равно, Мише Шахер-Махеру — тем более.

Мириады серебряных звезд ярко горели в небе, и сверкающий изумрудами астероидный пояс из останков бывшей Луны четко разрезал небосвод на две неравные части.

Причалив, Паша первым делом отправился в дом, раздавая указания слугам. Впрочем, уже и не нужно было ничего приказывать, все и так делалось словно само собою: во дворе на мангале жарился шашлычок, на кухне шинковались — нет, заправлялись уже — салаты, в том числе целое ведро любимого Пашиного оливье, в печи давно запекалась-томилась форель по-фински: тает во рту, и вообще пальчики оближешь, и даже если насытился так, что яства из ушей лезут, и тогда не удержишься, съешь хоть кусочек, а то и два.

Девчонки радовались, да и Паша все время смеялся, молчаливо улыбались слуги. Раз хозяин доволен, то и им что-нибудь, несомненно, обломится от его радости: щедрые премиальные или хотя бы остатки еды.

Только гость все ходил хмурый, словно не кореша старого проведать явился, а на какие-нибудь, упаси боже, поминки.

Во дворе грохотнула музыка — вытащили колонки-двухсотваттки.

Шахер-Махер скривился еще сильнее, словно зуб у него болел:

— Паша, друг мой… Ты что, и в самом деле дискотеку задумал?

— А что? Не так уж часто ты ко мне приезжаешь, а? Попляшем, девки в озеро поныряют, и мы заодно с ними. Ты посмотри, какой у меня забор-то?! Каменный, и ворота со львами, видел?

— Видел, видел. — Гость помотал головой, но не так просто, а с неким плохо скрытым ехидством. А потом сказал-огорошил: — Хорошие львы, да… Боюсь только, стоять им осталось недолго.

— Да ты че?! — Паша поперхнулся апельсиновым соком. — Ты че такое говоришь-то?

— Я еще и говорить-то не начинал, — лениво усмехнулся Михаил Петрович. — А ведь именно за тем к тебе и приехал.

— Да понял я давно, — махнул рукой Домкрат. — Уж извини, не мог сразу. Джип твой, охрану давно уже все в поселке заметили, я и девок-то специально позвал, чтоб, кому надо, знали — приехал к Пашке Домкрату дружок Шахер-Махер, как водится, забухали, устроили черт-те что с голыми девками. Молодость, короче, вспомнили. — Паша ухмыльнулся, поставив бокал с соком на стол. — Так что уж потерпи чуть-чуть, если не хочешь, чтоб потом слухи другие ползли: мол, Пашка с каким-то хмырем заперлись от людей и о чем-то шептались.