Книга Призрак Карфагена, страница 75 – Андрей Посняков

Гита дернулась.

— Не бойся, я не в обиде. Ты же мне не жена и даже не наложница.

— Но… Я твое имущество, господин.

— Ну-ну, не плачь, не надо. — Прижав к себе девушку-, Александр поцеловал ее в щеку. — Гислольд мой друг и славный парень. Но у меня здесь много друзей…

— Я поняла тебя, хевдинг. — Грустная, плохо различимая в дрожащем свете луны улыбка тронула девичьи губы. — Я поступила нехорошо, навязалась. Ведь ты меня прогонял. Но я действительно бы там погибла.

— Ты сделала верный выбор, Гита. — Саша перевел дух: этот разговор давался ему нелегко. — Но ты чувствуешь, как все здесь желают тебя?

— Женщины всегда чувствуют это, мой го…

— Тсс! Клянусь, я сделаю для тебя все… В пределах разумного. Так тебе понравился Гислольд? Да не стесняйся, чего уж…

— Он очень мил. И очень стеснителен. Теперь я попробую всех?

— Всех — Хевдинг кивнул. — Но не сразу.

— Благодарю и на этом.

— Сейчас придет Оффа, будь поласковей с ним.

— А те двое?

— Те — завтра.

— А… ты?

— А я… Слушай, давай закрепим румпель и искупаемся там, за кормой, у лодки. Смотри, какое спокойное море!

— Купаться? Ты шутишь, мой господин?

— Нет.

— Давай!

Сбросив одежды, они мягко скользнули с кормы по канату. Нырнули… Поплавали, переговариваясь и тихо смеясь, выбрались на привязанную к кораблю лодку. Разъездная шлюпка всегда болталась за кормой у всех древних судов.

Выбрались. Мокрые, уселись рядом.

— Славно?

— Славно! Господин, ты на меня не…

Саша обнял девчонку за плечи, поцеловал:

— Я хочу тебя, милая Гита. А ты?

— Зачем ты спрашиваешь, мой господин?

Обнаженное, с капельками воды тело девушки казалось серебряным в призрачном свете луны и дрожащих далеких звезд. Качнулась лодка… Холодная от морских волн кожа Гиты быстро стала горячей.

— Ах, мой господин… Ах…

Все-таки это была славная девушка, в чем чуть погодя убедился Оффа и — на следующий день — Фредегар и Рутбальд.

Верные дружинники выглядели теперь несколько смущенными, прямо-таки кидаясь выполнять любое распоряжение своего вождя. Гита была вполне довольной.

А ночью к хевдингу подошел Оффа. Уселся рядом, к румпелю, сплюнул:

— Хочу прямо сказать, вождь. Я и твоя наложница…

— Она мне не наложница.

— И твоя рабыня… Мы…

— Я знаю, брат! Тебе было приятно?

— О да!

— Значит, приятно и мне. Ведь мы с тобой побратимы! Неужели будем ссориться из-за какой-то девки?

Варвар расхохотался:

— Верно сказано, хевдинг! Знай, я твой брат навек! И ты поступил сейчас… как брат!

Оффа Лошадиная Челюсть был скуп на похвалы, и эти его слова были Александру приятны.

Оставив побратима на румпеле, хевдинг прошел на бак. Увидев его, стоявшие там Фредегар и Рутбальд переглянулись, перестали шушукаться:

— Нам надо поговорить с тобой, хевдинг!

Ага, и эти тоже, оказывается, честные ребята!

— Говорите!

— Не знаем даже, как и начать…

— Гита подошла к вам первой? Сразу к обоим?

— Нет, сначала к нему. Так, вождь, ты все…

~~~

Да, в те времена женщина вовсе не считалась человеком, а была лишь машиной для рождения детей и игрушкой в руках мужчины. Не субъект реальности, а ее пассивный объект. За небольшим исключением.