Книга Призрак Карфагена, страница 102 – Андрей Посняков

Можно представить, что происходило в голове этого несчастного парапланериста, вдруг осознавшего — или до конца еще не осознавшего? — куда именно он угодил. Абсолютно чужой мир, чужие люди. Не просто чужие — чуждые, как инопланетяне! Иначе выглядящие, ведущие совершенно иной образ жизни и, самое главное, иначе мыслящие, воспринимающие и объясняющие мир совершенно иначе.

Для человека двадцать первого века здесь нет абсолютно ничего привычного. А это страшно, когда исчезают привычный комфорт, привычный режим, привычные маршруты. Страшно, даже когда все это исчезает временно и ты точно знаешь, что вскоре все опять вернется.

Почему молодые люди боятся служить в армии? Не только из-за дедовщины и прочего… Боятся, что пускай ненадолго, но исчезнет окружающий их знакомый мир. Кстати, жители небольших городков и сел, успевшие пожить сами по себе, привыкают к таким изменениям куда легче, нежели избалованные горожане, чей мир со школы — с детского сада даже — по мере взросления практически не менялся.

А тут вдруг — такое! И что значит для человека осознать, что его мир рухнул, исчез во мраке времен, словно морок? Исчез, чтобы никогда больше не вернуться! Станешь тут потерянным. Запросто можно с катушек съехать.

Современный городской человек привык, что власти и общество заботятся о нем, всячески оберегают: права человека, свободы и прочий там гуманизм.

А в раннем Средневековье ничего подобного нет! Жизнь человеческая стоит полушку, и права — только у сильного, а в одиночку или без покровительства не то что ничего не добиться, но и просто не выжить. Привычная грязь, отсутствие даже подобия гигиены и комфорта. И образ мыслей совершенно другой, не похожий на тот, к какому привык человек века двадцатого.

В этом мире невозможно стать своим!

Вот Саша: вроде бы вождь, а все же не такой как все, странный. Ведет себя не так, как положено хевдингу, — не пьянствует дни напролет, никого не унижает, не бьет, не убивает просто так, для порядку, чтоб место свое знали. Александр чувствовал, как все с большим недоверием смотрят на него «верные дружинники», все чаще шепчутся, обсуждают. Хотя они по-своему очень хорошие люди, и хевдинг, что тут скрывать, сильно к ним привязался.

Взять хоть Оффу. Верзила, с виду — валенок валенком, однако далеко не глуп и себе на уме. Однако при этом есть в нем некое благородство. Гислольд — белокурый красавчик, модник, но вместе с тем очень преданный и в чем-то наивный парень. Фредегар очень застенчив, и эту свою застенчивость пытается прятать под напускной грубостью. Рутбальд — скромник, не любит выделяться, вообще быть на виду. Он как все. Все сейчас с Александром-хевдингом, и он с ними. Уйдет кто-нибудь — тут и Рутбальд заколеблется.

Верная дружина… Эх, побыстрее надо заканчивать с ними дела, побыстрее!

Размышляя, Саша следил за разгрузкой, наблюдая, как бегали по сходням и причалу носильщики, перетаскивая привезенное зерно на возы. Много было возов и много кораблей, доставивших контрабанду, а освещали пристань лишь тусклая луна, звезды да неровные сполохи факелов.

Управились, как и говорил Клавдий, засветло. Небо на востоке как раз начинало алеть, когда Александр приказал команде отдать швартовы.

Подняв зарифленный парус, «Голубой дельфин», осторожно лавируя, выбрался из гавани и взял курс на запад.